Один дождливый вечер

Он просто нуждался в том, чтобы в доме был ещё один живой, дышащий человек, который постоянно находился бы где-то рядом. Не пугая, не ставя его в тупик, возможно, даже молча, но присутствуя. Люциус смог бы даже обойтись без заклятия и просидеть всю ночь в подземелье, болтая о несущественной чепухе, если бы не голос и повадка Луны, напоминавшие ему ясновидящую Камиллу, старую преподавательницу Прорицаний. Ту самую, которая когда-то, поглядев в глаза семикурснику Малфою, изрекла: «В час большой грозы, то, что пугает всех живущих, станет для тебя радостью». Разгадать пророчество казалось проще простого: все, даже Лорд, боятся смерти. А значит, когда-нибудь, в такую же проклятую дождливую ночь… Люциус будет рад умереть.

— Но не сегодня… — пробормотал он, глядя на гипнотическую пляску огня за каминной решёткой.

В комнату вплыла Луна, балансируя подносом с чайником и чашками — да, двумя чашками: Люциус был последователен в желании создать себе иллюзию общения. Он расслабился и выбросил мрачные мысли из головы. «Я подумаю об этом в другой раз». В нескольких шагах от него Луна неожиданно зацепилась носком туфли за край ковра, полетела вперёд, роняя поднос и… застыла, подвешенная в пространстве заклинанием.

Люциус сделал это автоматически, не задумываясь. Хотя, казалось бы, куда проще было бы дать ей упасть и облиться. Потом почистить ковёр Эванеско и отослать за следующей порцией. «Не хочу портить себе вечер», — неубедительно оправдал себя Малфой. Он аккуратно поставил Луну на землю, обхватив поперёк талии. Словно фарфоровая кукла, она не шевелилась и даже не моргала. Вручил ей поднос. Собрал повисшие в воздухе капли чая в чашки, водрузил на поднос чайник, молочник, сахарницу и парившие в пространстве ложечки. Девушка застыла с подносом, точно Шоколадница на картине Лиотара.

— Продолжайте! — махнул рукой Малфой, внимательно следя за тем, как она ставит на столик перед креслом поднос и неуверенно, неуклюже расставляет чашки.

Что-то беспокоило его в этой картине. Походка Луны была слишком плавной, глаза рассредоточенными и пустыми, как и полагается, когда накладывается жёсткий вариант заклинания. Но разве в своём естественном состоянии она не выглядела точно так же? Глаза-плошки и походка марионетки. «Спотыкаются ли люди под Империусом? Бывают ли они неуклюжими?» Драккл… Что если на неё не действует заклинание?«Будь проклят этот Крауч, научивший Поттера и его друзей противостоять Империусу».

— Повернитесь! — скомандовал Люциус.

Она покорно развернулась на месте и застыла.

— Сделайте «ласточку».

Луна замерла в балетной позе, балансируя руками, чтобы не потерять равновесие.

— А теперь взлетайте.

Она застыла на месте, встретившись с ним взглядом. Ошибка в команде. Точно также домовик, лишённый возможности понять, что от него хочет хозяин, замирает и только нервно грызёт ногти, придумывая себе наказание. Значит, всё в порядке: человек, симулирующий заклятие, попытался бы как-то выкрутиться.

«Действительно, просто я никогда раньше не заставлял людей делать то, чем они не занимаются: использовал их же навыки себе на пользу… Её воля принадлежит мне, но привычки тела не изменились. Девчонка как была неуклюжей, так и осталась», — успокоено подумал Малфой, снова садясь в кресло. В этом была своеобразная ирония: получалось, что тело гораздо более свободолюбиво, чем рассудок.

— Садитесь. Пейте, — Луна села напротив и взяла в руки чашку.

Чаепитие протекало в молчании, но Малфою было спокойно. Словно незамеченный им самим панцирь напряжения постепенно истончался и таял, давая свободу закоченевшим от постоянной тревоги мышцам. Люциус даже получал удовольствие от горячего мятного чая, хотя тот был заварен весьма посредственно. «Что, интересно, она вообще умеет? — пронеслась ленивая мысль. — Играть в шахматы? Читать сказки? Вот что значит Рейвенкло, никакой практической пользы»…. Но мысленное ворчание Малфоя было беззлобным. Он ощущал себя расслабленным и почти сонным. «Мерлин-хранитель, если так пойдёт дальше, я даже смогу поспать».

Они закончили пить чай, но Люциус, вместо того чтобы приказать Луне убрать со стола, просто очистил посуду заклинанием и отослал чайные принадлежности на место. «А то ещё что-нибудь расколотит», — подумал он, хотя на самом деле просто хотел попробовать: а не окажет ли голос Луны на его сон такое же волшебное воздействие, как её присутствие на его измотанные нервы.

— Следуйте за мной, — приказал Люциус, на ходу призывая с полки толстый, зачитанный томик: «Сборник магической поэзии». Они поднялись на третий этаж, где располагался личный кабинет Малфоя и его спальня. Малфой открыл дверь и впустил Луну внутрь. «Видишь, Люциус, если бы она не была под Империо, то сейчас точно попыталась бы сбежать». Он вручил ей сборник, а сам ушёл переодеваться в ванную.

— После снятия заклятия обязательно наложу на девчонку Обливиейт…