Операция

— Честное слово, если вы хотите от него избавиться — вам долго ждать не придется. Я бы на вашем месте его вообще пристрелил, чтобы с этим делом особенно не затягивать. Если же вы все-таки хотите ему помочь…  Ну, как говорится, сейчас все — в ваших руках.

— Что, все так серьезно? — мрачно спросил вошедший в кухню Бушрут. — Так что с ним, док?

— Собственно, ничего неожиданного. Пневмония, вызванная, по всей вероятности, стафилококковой инфекцией и общим ослаблением организма. Воспаление нижней доли левого легкого, насколько я мог судить — хотя, конечно, для более точного диагноза необходим рентген и обследование в условиях стационара. Но об этом, я чувствую, не стоит и заикаться… Вот как-то так.

Он умолк — и ответом ему тоже было молчание. Они, все трое, смотрели на него недоуменно и слегка недоверчиво — словно он пришел и объявил, что обнаружил в комнате под диваном синего полосатого крокодила. Господи, внезапно подумал Эштон, да ведь им до сих пор даже в голову не приходило, что их непотопляемого главаря может свалить с ног что-то более опасное, чем обычная простуда.

И никто из них по-прежнему не произносил ни слова. Молчание длилось и длилось… медленно затягивалось вокруг, будто крепкая удушающая петля.

— Ну вот, — после паузы, так и не дождавшись ответа, добавил Эштон, — собственно, это все, что я имел вам сказать. Вы хотели услышать мое мнение — и я вам его озвучил. Больше мне здесь делать нечего. Поэтому… я был бы очень вам благодарен, если бы вы отвезли меня обратно в Сен-Канар. — Он вопросительно взглянул на Мегавольта. — Ага?

Тот почему-то поёжился — и, дернув кадыком, нерешительно оглянулся на своих дружков.

— Постойте, док, — негромко сказал Бушрут. — Помнится, вы обещали нам не только мнение, но и совет.

Эштон приподнял брови.

— Серьёзно? А он вам нужен? Действительно нужен?

— Что… что мы должны с ним… с Антиплащом… делать?

— Пока еще не «с ним», а «для него». По максимуму — отвезти его в больницу. По минимуму — хотя бы обеспечить ему адекватный уход, черт возьми! Ему сейчас нужно много теплого питья, солнечного света и свежего воздуха. Ну и, разумеется, соответствующее лечение — антибиотики, бактериофаги, противостафилококковая плазма…

Квага и Мегавольт вновь переглянулись — с тоскливым видом людей, для которых вся эта несусветная медицинская терминология являлась не более чем нагромождением бурелома в густом непроходимом лесу. Бушрут что-то пробормотал — так тихо, что Эштон его почти не услышал:

— Что?

Репейник повторил — негромко, одними губами:

— Уколы.

— Ну, разумеется. — Эштон кивнул. — Препараты нужно колоть внутримышечно, я об этом уже говорил. Конечно, по таким показаниям лекарства по-хорошему следует вводить внутривенно, но я не думаю, что у кого-то из вас хватит смелости и умения ставить ему капельницы. Впрочем, я могу поставить ему катетер… а вот всё дальнейшее будет зависеть только от вас. Я вам всё объясню и уколы делать научу — премудрость-то, в конце концов, не так уж и велика — главное, мои дорогие, чтобы у вас было желание хоть что-нибудь делать. Если такого желания нет…  ну, тогда, собственно говоря, не стоит и трепыхаться, уж простите за цинизм. Вашим бездействием услуги ему вы, конечно, не окажете… но зато, возможно, окажете Сен-Канару и всем его честным добропорядочным гражданам, во как.

Эта последняя мысль пришла ему в голову неожиданно — и он не успел вовремя прикусить язык. Черт возьми, мимоходом подумал он, а ведь и правда: если этот незадачливый налетчик через пару дней скопытится от воспаления легких, уж кто-кто, а сен-канарские банкиры, инкассаторы и, разумеется, полицейские явно вздохнут с облегчением, хе-хе. Но тем не менее…

Он обвел глазами по-прежнему молчавших антиплащовских дружков — и встретился взглядом с Мегавольтом: тот, стянув в нитку и без того тонкие губы, пристально смотрел на врача из-под насупленных бровей — вызывающе и мрачно. Злобно прищурив крохотные, спрятанные за стеклами очков желтоватые глазки. Небрежно поигрывая электрической искоркой, то и дело проскальзывающей меж кончиков его длинных узловатых пальцев…

В какой-то момент Эштон, холодея, решил, что сейчас его будут убивать. И хорошо, если быстро и безболезненно… Впрочем, тут же выяснилось, что Мегавольт думал сейчас совершенно о другом.

— Ха-ха! Верно подмечено, док! — Скрипучий его голос звучал язвительно и сердито. — Еще бы! Если Антиплащ склеит ласты, и «Ужасная Четверка» окажется не у дел, кое-кто в Сен-Канаре будет этому несказанно рад! Да, не буду кривить душой и честно скажу, что к этому нахалу и эгоисту никто из нас особенной привязанности не питает… вот только Сен-Канар и его так называемых добропорядочных граждан, пропади они все пропадом, нам и вовсе любить абсолютно не за что! Так какого лешего, спрашивается, мы должны весь этот добропорядочный планктон так порадовать?