Фандом: Отблески Этерны. Опасаясь за жизнь своего ребёнка, Ричард отрекается от всего, что имел, бежит в глушь и там, в поисках занятия, которое могло бы его прокормить, внезапно находит то, к чему лежит сердце.
Добавить в моё избранное
40 мин, 19 сек 7590
Пока ювелир придирчиво осматривал их, его жена не менее придирчиво осматривала Алана, и наконец оба супруга полностью удовлетворились увиденным. Ювелир отсчитал Дику полагающуюся за работу плату и вытащил из ящика новые куски камня, сырые, ещё необработанные, и они углубились в обсуждение того, что могло бы выйти. Дик записывал на листке размеры, второй рукой проводя по прожилкам полупрозрачных камней.
— Оникс мягкий камень, не раскроши, — предупредил ювелир, взвешивая на ладони кусок породы, который должен был стать украшениями к свадьбе одной довольно богатой мещанки. — Смотри сам, второй точно такой же кусок раздобыть нельзя, если что, камни будут отличаться, хотя бы по цвету вкраплений. Заказчица может быть недовольна.
— Если что-то не получится, нужно будет это обыграть, — возразил Дик. Камень, на его взгляд, был удивлён и уже готовился на всё согласиться. Даже на некрасивую вдову, в пятый раз выходящую замуж. — Но я думаю, что крошиться он не станет.
Кусок породы тускло сверкнул в руках ювелира и лёг на стол. Рядом, на втором столе Алан вовсю гремел только что подаренной трещоткой.
Договорившись обо всём, супруги стали собирать Дика в обратный путь. Алана снова посадили в конверт, ювелир ещё раз просмотрел всё записанное и отдал листок Дику.
— Месяц, не меньше, — обещал Дик. Нагруженная сумка тянула к земле. Сейчас эти куски были просто породой, но из-под его руки вышли бы отблески той красоты, которой он любовался, бредя через пещеры в своих видениях. Жаль только, не все люди способны разглядеть её. Ведьма была права: они забыли.
— Совсем забыл, — спохватился вдруг ювелир, уже подав Дику его посох. — Тебя же тут спрашивали.
— Кто?! — изумился Дик, взмолившись, чтобы старик не заметил его ужаса.
— Да никто его не спрашивал! — вмешалась ювелирша. — Приходили двое. Ищут человека, описание есть. Пропал у кого-то то ли слуга, то ли секретарь. Да вот на тебя очень похож.
— Похож! — фыркнул Дик. — Глаза серые, волосы русые, рост высокий. Так, что ли? Да тут таких пруд пруди, это же Надор!
Ювелир цепко схватил ручку двери, захлопнув её перед носом Дика.
— Насчёт пруд пруди — этого мы с женой не знаем, — сказал он. — А вот пришёл ты неведомо откуда и живёшь неведомо где. Я им ничего не сказал, да только про тебя весь город знает, какой ты из себя есть.
Прижав к себе Алана, Дик сверху вниз смотрел на ювелира, а потом решился. Словно что-то стронулось у него под ногами, словно дорога неслышно позвала его, а камни, толкаясь, услужливо полезли под ноги — стелить ровный путь.
— Возьмите, — сказал он, сорвав с плеча сумку. — Я всё равно не сделаю, а получится, что украл. И задаток тоже заберите.
Алан заплакал. Он вообще удивительно точно чувствовал, когда Дику плохо.
— Ничего мы не возьмём, — запротестовала ювелирша. — Знать ничего не знаем! Бери и иди.
— Натворил чего? — строго спросил старик.
— Это со мной натворили, — скривился Дик. Он не хотел знать, что они подумали. Наверняка решили, что кто-то убил его жену, а теперь разыскивает его самого.
— Понятно, — сказал ювелир. — Камни бери, пригодятся. Потом вернёшь деньги.
Если будешь жив, повисло в воздухе.
— Спасибо, — сдавленно произнёс Дик и, пожав руку ювелиру и попрощавшись, выскочил за дверь.
Всадников он встретил около трёх часов назад, но всё зависело от того, как далеко они ехали. Дик очень хотел надеяться, что у него есть хотя бы сутки, чтобы собрать вещи и убраться отсюда навсегда. Но сначала надо было купить поесть.
Ещё через час Дик быстрым шагом двигался обратно. Быстрым — насколько позволяла тяжёлая сумка и фляга со свежим молоком на поясе.
По своему обыкновению, он тщательно путал следы, несколько раз проходил прямо по ручью, изрядно набрав воды в сапоги, и наконец, оставляя за собой лужи и стуча зубами, ввалился в дом. Положив Алана на стол, Дик стащил сапоги, вылил из них воду, разжёг огонь в очаге и хлебнул касеры из припрятанной бутылки.
Нужно было переделать огромное количество дел: собрать всё необходимое, по возможности уничтожить следы своего присутствия, не забыть при этом накормить и вымыть Алана. А день уже близился к вечеру, темнело, и можно было отправиться в дорогу только завтра утром.
Алан наигрался с подаренной трещоткой, основательно измусолил её и наконец успокоился. Дик собрал одежду, спрятал среди неё герцогскую цепь, деньги, проверил, как сушатся сапоги, сгрёб камни, которые так и не дождались его милостивой руки, и наконец, совершенно умотавшись, так и рухнул на постель, которую стелил на лавке.
Проснулся он от неясной тревоги. Алан в своей кроватке сопел часто и громко. Ведомый нехорошим предчувствием, Дик зажёг свечу и, подойдя, ощупал сына. Ему тут же стало понятно, что у ребёнка жар.
Некоторое время Дик сидел на лавке, тупо уставившись в погасший очаг.
— Оникс мягкий камень, не раскроши, — предупредил ювелир, взвешивая на ладони кусок породы, который должен был стать украшениями к свадьбе одной довольно богатой мещанки. — Смотри сам, второй точно такой же кусок раздобыть нельзя, если что, камни будут отличаться, хотя бы по цвету вкраплений. Заказчица может быть недовольна.
— Если что-то не получится, нужно будет это обыграть, — возразил Дик. Камень, на его взгляд, был удивлён и уже готовился на всё согласиться. Даже на некрасивую вдову, в пятый раз выходящую замуж. — Но я думаю, что крошиться он не станет.
Кусок породы тускло сверкнул в руках ювелира и лёг на стол. Рядом, на втором столе Алан вовсю гремел только что подаренной трещоткой.
Договорившись обо всём, супруги стали собирать Дика в обратный путь. Алана снова посадили в конверт, ювелир ещё раз просмотрел всё записанное и отдал листок Дику.
— Месяц, не меньше, — обещал Дик. Нагруженная сумка тянула к земле. Сейчас эти куски были просто породой, но из-под его руки вышли бы отблески той красоты, которой он любовался, бредя через пещеры в своих видениях. Жаль только, не все люди способны разглядеть её. Ведьма была права: они забыли.
— Совсем забыл, — спохватился вдруг ювелир, уже подав Дику его посох. — Тебя же тут спрашивали.
— Кто?! — изумился Дик, взмолившись, чтобы старик не заметил его ужаса.
— Да никто его не спрашивал! — вмешалась ювелирша. — Приходили двое. Ищут человека, описание есть. Пропал у кого-то то ли слуга, то ли секретарь. Да вот на тебя очень похож.
— Похож! — фыркнул Дик. — Глаза серые, волосы русые, рост высокий. Так, что ли? Да тут таких пруд пруди, это же Надор!
Ювелир цепко схватил ручку двери, захлопнув её перед носом Дика.
— Насчёт пруд пруди — этого мы с женой не знаем, — сказал он. — А вот пришёл ты неведомо откуда и живёшь неведомо где. Я им ничего не сказал, да только про тебя весь город знает, какой ты из себя есть.
Прижав к себе Алана, Дик сверху вниз смотрел на ювелира, а потом решился. Словно что-то стронулось у него под ногами, словно дорога неслышно позвала его, а камни, толкаясь, услужливо полезли под ноги — стелить ровный путь.
— Возьмите, — сказал он, сорвав с плеча сумку. — Я всё равно не сделаю, а получится, что украл. И задаток тоже заберите.
Алан заплакал. Он вообще удивительно точно чувствовал, когда Дику плохо.
— Ничего мы не возьмём, — запротестовала ювелирша. — Знать ничего не знаем! Бери и иди.
— Натворил чего? — строго спросил старик.
— Это со мной натворили, — скривился Дик. Он не хотел знать, что они подумали. Наверняка решили, что кто-то убил его жену, а теперь разыскивает его самого.
— Понятно, — сказал ювелир. — Камни бери, пригодятся. Потом вернёшь деньги.
Если будешь жив, повисло в воздухе.
— Спасибо, — сдавленно произнёс Дик и, пожав руку ювелиру и попрощавшись, выскочил за дверь.
Всадников он встретил около трёх часов назад, но всё зависело от того, как далеко они ехали. Дик очень хотел надеяться, что у него есть хотя бы сутки, чтобы собрать вещи и убраться отсюда навсегда. Но сначала надо было купить поесть.
Ещё через час Дик быстрым шагом двигался обратно. Быстрым — насколько позволяла тяжёлая сумка и фляга со свежим молоком на поясе.
По своему обыкновению, он тщательно путал следы, несколько раз проходил прямо по ручью, изрядно набрав воды в сапоги, и наконец, оставляя за собой лужи и стуча зубами, ввалился в дом. Положив Алана на стол, Дик стащил сапоги, вылил из них воду, разжёг огонь в очаге и хлебнул касеры из припрятанной бутылки.
Нужно было переделать огромное количество дел: собрать всё необходимое, по возможности уничтожить следы своего присутствия, не забыть при этом накормить и вымыть Алана. А день уже близился к вечеру, темнело, и можно было отправиться в дорогу только завтра утром.
Алан наигрался с подаренной трещоткой, основательно измусолил её и наконец успокоился. Дик собрал одежду, спрятал среди неё герцогскую цепь, деньги, проверил, как сушатся сапоги, сгрёб камни, которые так и не дождались его милостивой руки, и наконец, совершенно умотавшись, так и рухнул на постель, которую стелил на лавке.
Проснулся он от неясной тревоги. Алан в своей кроватке сопел часто и громко. Ведомый нехорошим предчувствием, Дик зажёг свечу и, подойдя, ощупал сына. Ему тут же стало понятно, что у ребёнка жар.
Некоторое время Дик сидел на лавке, тупо уставившись в погасший очаг.
Страница 7 из 11
