Фандом: Шерлок BBC. Мэри Морстен когда-то была вовсе и не Мэри Морстен, но свои прошлые имена она уже не помнит — или не хочет вспоминать. Однако невозможно забыть целую жизнь, полную неудач и достижений, неприятностей и прорывов. И чувств к одному человеку.
Добавить в моё избранное
57 мин, 3 сек 18929
Мэри помнит варшавскую канализацию, заброшенные части тоннеля метрополитена с отдушинами, в которых было удобно разводить костры. Еще помнит церковь Петра и Павла, возле которой проводила раньше так много времени.
Как именно она оказалась на улице, она не помнит, но именно тут стала Мэри. Для Мэри жизнь всегда была такой. А ту девочку, которой она становилась по ночам, когда ей снились голубые ставни и счастливая мама, звали как-то по-другому.
Потом в Варшаве начались облавы, и пришлось бежать. Сначала в пригород, потом в деревни, но Мэри быстро поняла: маленькие поселки и города не подходят для бродяжничества, там все друг друга знают. Поэтому, когда жизнь привела ее к границе с Чехией, Мэри не стала даже задумываться. Ей всегда хотелось повидать мир — какая разница, с деньгами или без?
С языками проблем не было никогда. С чем это было связано, Мэри не знала, но разговорному чешскому она научилась очень быстро. Правда, в Праге у нее совсем не было друзей или хотя бы приятелей. Тут каждый был сам за себя. Мэри стойко выдерживала нападки, часто ночевала в подворотнях — теплые летние ночи облегчали жизнь.
Всем было на нее плевать.
Ближе к концу августа ее взяли на кражу — первую серьезную кражу в ее жизни. Компания девчонок — в Праге почему-то только девчонки чистили квартиры — приметила богатую квартирку в районе Вышеграда. Работа была непыльная: пролезть через открытую форточку и впустить их внутрь.
Девчонок было трое. Главной, Ивоне, уже стукнуло шестнадцать. Обычно она занималась совсем не кражами — стояла на Вацлавской площади. Клиентов было много, но Ивона мечтала разбогатеть и уехать. Поэтому, присмотревшись к очередному богатенькому буратине, отправляла подружек, Анету и Славу, следить за ним. Так они и выходили на богатые квартиры. Раньше у них была еще Барка, которая влезала в окна, но пару месяцев назад она сорвалась с крыши и разбилась.
Мэри должна была занять ее место.
Договор был простой: она открывает форточку, они выносят что могут, потом делят поровну. Уже спрыгнув на дорогой ковер с мягким ворсом, Мэри вдруг поняла, что ее кинут. Тогда интуиция проявила себя чуть ли не впервые. Она потратила на пять минут больше, чем договаривались, но уходила из квартиры с пачкой денег за пазухой и несколькими золотыми побрякушками в кармане.
Позже, на обрыве у Влтавы, к Мэри подсела Ивона. Она достала дешевые сигареты, затянулась и заявила без всяких обиняков:
— Ты не выживешь тут. Сам по себе — это не для пражской знати, — Мэри усмехнулась. — Тут надо держаться за других. А для этого надо, чтобы держались за тебя. Ты ловкая, но таких тут — каждый третий.
— Это вы тут не выживете, — хмыкнула Мэри. — Потому что черни считать себя знатью не стоит, найдутся те, кто вас опустит. Облавы — меньшее из зол.
Ивона яростно посмотрела на нее, щелчком пальцев отправила сигарету в речку и швырнула Мэри пакет.
— Тогда тебе лучше валить из Праги, — хмыкнула она. — Мы тебе не по зубам.
Как и ожидала Мэри, ни о каком равенстве речи не шло. Если бы она не позаботилась о себе сама, эта кража помогла бы прожить всего пару недель. Но теперь она вполне могла прислушаться к словам Ивоны. Валить из Праги — хорошая мысль.
Будь ей шестнадцать, она могла бы на украденные деньги снять квартиру, пройти какое-нибудь обучение, начать жить свободно. Но ей было двенадцать, и она никому не доверяла. Поэтому спрятала деньги, купила билет на автобус и поехала в Гамбург.
На границе повезло — творился хаос, и ее пропустили почти без вопросов.
В Гамбурге Мэри не понравилось. Она побродила по улицам, попыталась снять номер в гостинице, но везде грозились вызвать полицию. На улице шел проливной дождь, а заболеть хотелось меньше всего. Пересчитав оставшиеся деньги — их было не так уж и много, — Мэри села в автобус до Берлина.
Там, думала она, начнется ее новая жизнь.
Новая жизнь и вправду началась, но совсем не та, о которой мечтала Мэри. В Берлине тоже было тяжко, может, даже тяжелее, чем в Польше, но возвращаться обратно было уже поздно, да и некуда. Она осталась. Поначалу жила на запасы — тут даже пару раз удалось снять гостиницу, вернее, комнату на ночь в далеко не самом презентабельном заведении, но Мэри было плевать. Тепло, ванна с горячей водой и мягкая постель — чего еще можно было желать?
Потом денег осталось мало, и пришлось снова воровать. Это было несложно — то ли в Берлине редко крали, то ли люди были слишком беспечными, но Мэри ни разу к вечеру не оставалась без еды.
Погода вынудила ее искать ночлежку, но после всего, через что Мэри прошла за годы бродяжничества, найти в толпе беспризорного мальчишку и проследовать за ним было совсем несложно. Пришлось, правда, заплатить за вход, но внутри было тепло.
Детей было не так уж и много, но все они выглядели так, будто ничего не ели уже несколько дней.
Как именно она оказалась на улице, она не помнит, но именно тут стала Мэри. Для Мэри жизнь всегда была такой. А ту девочку, которой она становилась по ночам, когда ей снились голубые ставни и счастливая мама, звали как-то по-другому.
Потом в Варшаве начались облавы, и пришлось бежать. Сначала в пригород, потом в деревни, но Мэри быстро поняла: маленькие поселки и города не подходят для бродяжничества, там все друг друга знают. Поэтому, когда жизнь привела ее к границе с Чехией, Мэри не стала даже задумываться. Ей всегда хотелось повидать мир — какая разница, с деньгами или без?
С языками проблем не было никогда. С чем это было связано, Мэри не знала, но разговорному чешскому она научилась очень быстро. Правда, в Праге у нее совсем не было друзей или хотя бы приятелей. Тут каждый был сам за себя. Мэри стойко выдерживала нападки, часто ночевала в подворотнях — теплые летние ночи облегчали жизнь.
Всем было на нее плевать.
Ближе к концу августа ее взяли на кражу — первую серьезную кражу в ее жизни. Компания девчонок — в Праге почему-то только девчонки чистили квартиры — приметила богатую квартирку в районе Вышеграда. Работа была непыльная: пролезть через открытую форточку и впустить их внутрь.
Девчонок было трое. Главной, Ивоне, уже стукнуло шестнадцать. Обычно она занималась совсем не кражами — стояла на Вацлавской площади. Клиентов было много, но Ивона мечтала разбогатеть и уехать. Поэтому, присмотревшись к очередному богатенькому буратине, отправляла подружек, Анету и Славу, следить за ним. Так они и выходили на богатые квартиры. Раньше у них была еще Барка, которая влезала в окна, но пару месяцев назад она сорвалась с крыши и разбилась.
Мэри должна была занять ее место.
Договор был простой: она открывает форточку, они выносят что могут, потом делят поровну. Уже спрыгнув на дорогой ковер с мягким ворсом, Мэри вдруг поняла, что ее кинут. Тогда интуиция проявила себя чуть ли не впервые. Она потратила на пять минут больше, чем договаривались, но уходила из квартиры с пачкой денег за пазухой и несколькими золотыми побрякушками в кармане.
Позже, на обрыве у Влтавы, к Мэри подсела Ивона. Она достала дешевые сигареты, затянулась и заявила без всяких обиняков:
— Ты не выживешь тут. Сам по себе — это не для пражской знати, — Мэри усмехнулась. — Тут надо держаться за других. А для этого надо, чтобы держались за тебя. Ты ловкая, но таких тут — каждый третий.
— Это вы тут не выживете, — хмыкнула Мэри. — Потому что черни считать себя знатью не стоит, найдутся те, кто вас опустит. Облавы — меньшее из зол.
Ивона яростно посмотрела на нее, щелчком пальцев отправила сигарету в речку и швырнула Мэри пакет.
— Тогда тебе лучше валить из Праги, — хмыкнула она. — Мы тебе не по зубам.
Как и ожидала Мэри, ни о каком равенстве речи не шло. Если бы она не позаботилась о себе сама, эта кража помогла бы прожить всего пару недель. Но теперь она вполне могла прислушаться к словам Ивоны. Валить из Праги — хорошая мысль.
Будь ей шестнадцать, она могла бы на украденные деньги снять квартиру, пройти какое-нибудь обучение, начать жить свободно. Но ей было двенадцать, и она никому не доверяла. Поэтому спрятала деньги, купила билет на автобус и поехала в Гамбург.
На границе повезло — творился хаос, и ее пропустили почти без вопросов.
В Гамбурге Мэри не понравилось. Она побродила по улицам, попыталась снять номер в гостинице, но везде грозились вызвать полицию. На улице шел проливной дождь, а заболеть хотелось меньше всего. Пересчитав оставшиеся деньги — их было не так уж и много, — Мэри села в автобус до Берлина.
Там, думала она, начнется ее новая жизнь.
Новая жизнь и вправду началась, но совсем не та, о которой мечтала Мэри. В Берлине тоже было тяжко, может, даже тяжелее, чем в Польше, но возвращаться обратно было уже поздно, да и некуда. Она осталась. Поначалу жила на запасы — тут даже пару раз удалось снять гостиницу, вернее, комнату на ночь в далеко не самом презентабельном заведении, но Мэри было плевать. Тепло, ванна с горячей водой и мягкая постель — чего еще можно было желать?
Потом денег осталось мало, и пришлось снова воровать. Это было несложно — то ли в Берлине редко крали, то ли люди были слишком беспечными, но Мэри ни разу к вечеру не оставалась без еды.
Погода вынудила ее искать ночлежку, но после всего, через что Мэри прошла за годы бродяжничества, найти в толпе беспризорного мальчишку и проследовать за ним было совсем несложно. Пришлось, правда, заплатить за вход, но внутри было тепло.
Детей было не так уж и много, но все они выглядели так, будто ничего не ели уже несколько дней.
Страница 2 из 16
