Фандом: Светлячок. Капитан Мэл в ожидании расчета за проделанный рейс берет подработку, от которой трудно отказаться.
Добавить в моё избранное
40 мин, 17 сек 13811
— Когда вы спасаете человека, чувствуете ли вы себя орудием божьего промысла?
Доктор обдумывал ответ несколько секунд.
— Я не верю в высшие силы, пастор. Если бы бог существовал, то доктора бы не требовались.
— Вы считаете, что бог управлял бы людьми, как марионетками?
— А что, разве нет? Никто бы ни в кого не стрелял, люди не ели бы отравы и не совершали массу других глупостей и мерзостей…
— Господь сделал людей свободными. Следствие этой свободы и есть то, что вы не останетесь без работы. Вы никогда не были в церкви?
— Стены больниц слышат больше молитв, чем стены храмов. И искренних слез видят тоже больше. Я хирург, у меня есть знания и инструменты, ими я пользуюсь, когда оперирую людей. Особенно, если мне за это платят. Почему же ваш бог не делает то же самое?
— Господь делает. Люди его инструменты.
— Вы сами себе противоречите, пастор. У инструмента не может быть свободы воли. Кому нужен скальпель, который режет что ему вздумается?
— Вот в этом и вся соль, чтобы скальпель, обладая свободой воли, по собственному хотению делал то, что нужно хирургу…
Пастор Бук хотел продолжить, но замер на полуслове — начались новости о нападении «пожирателей». Саймон прибавил громкость:
«Вчера в четыре пополудни в двухстах милях от Дастбоул-тауна произошло нападения корабля так называемых» пожирателей«на женский интернат для особых детей» Белая роза«. Полиция, которую задержала разыгравшаяся пыльная буря, прибыла на место только сегодня, в двенадцать часов. Проводившие осмотр места трагедии констатируют тот факт, что, похоже,» пожиратели«забрали с собой всех, кто находился в интернате. Ранее было известно, что в нем находились тринадцать юных воспитанниц, все — дочери уважаемых семей с Оклахома-мун и ближайших лун, а также пятеро членов персонала. Пока следов юных учениц не обнаружено. К сожалению, архив учреждения сгорел в начавшемся пожаре».
Саймон выключил звук. Видеоряд, снятый нашлемной камерой полицейского, в это время демонстрировал грубо взломанные двери и бурые пятна и полосы на полу и стенах.
— Упокой души рабов твоих, Господи, — пробормотал пастор. — «Пожиратели»…
— Тринадцать девочек… — Саймон покачал головой. — Где же был ваш бог?
— Я буду молиться за их души, — вздохнул пастор.
В баре было шумно и душно. Мэл и Джейн тянули свое пиво, не решаясь перейти на более крепкие напитки, пока не сделано дело.
Заказчик опаздывал. Если бы Мэлу было куда идти, то он бы давно покинул это место.
Уныло вертящуюся на шесте девицу сменила другая, когда к столику подошел бармен.
— Капитан Мэл?
— С вашего позволения — капитан Малькольм Рейнолдс.
— Как скажете, — бармен собрал пустые кружки и положил на стол бумажку. — Томми Брукс просил передать. Буря ослабла, и был сеанс связи. Сказал, что вы его ждете. Я записал.
Мэл взял клочок бумаги и принялся разбирать каракули:
«Капитан Мэл. Прошу простить за опоздание. Караван задержан пыльной бурей. Отправьте товар на хранение в холодильник. Я буду завтра после полудня. Томми Брукс».
— Черт, заказчик задерживается до завтрашнего дня, — Мэл скомкал записку и сунул в карман. — Возвращаемся домой, Джейн.
Подозвав жестом невероятно вульгарно накрашенную официантку, капитан расплатился за выпивку.
— Знал бы, что сидим за твой счет, я бы взял сидра, — с сожалением пробормотал Джейн.
— Поэтому и не знал. Подожди на улице. Кажется, пиво уже хочет пойти погулять.
Мэл указал на выход, а сам направился туда, где висела табличка со светящейся голубой пиктограммой человечка.
Ветер гнал по щербатому асфальту серый песок. Джейна удивило то, что, несмотря на ранний вечер, на улице не было видно ни души. Лишь на обшарпанной лавке, окруженный отбросами, которые не смог унести самум, сидел мертвецки пьяный оборванец. Лицо забулдыги было прикрыто драным потрескавшимся респиратором, но то, что хозяин респиратора уже в нирване, было ясно по луже мочи, что расплылась под его ногами.
Из переулка, расположенного между баром и соседним зданием, послышался шум какой-то возни и женский крик перешедший в визг.
Джейна охватило любопытство. Он сделал несколько шагов и заглянул за угол. По переулку, слегка прихрамывая, бежала женщина в светло-зеленом замызганном халате. Один рукав у ней был почти оторван, а полы, при каждом шаге разъезжались в стороны, и открывали худое тело и несвежий розовый лифчик в белый крупный горошек.
За женщиной несся бородатый мужик в клетчатой рубашке и грязных защитных штанах. Рябое лицо преследователя искажала гримаса ярости. Бородач рычал, пытаясь что-то выкрикнуть, но лишь брызгал слюной. Женщина в страхе обернулась на преследователя и это ее погубило — она споткнулась о лежащий на пути пивной ящик, и покатившись кубарем в кучу мусора, загремела пустой стеклотарой и жестяными банками.
Доктор обдумывал ответ несколько секунд.
— Я не верю в высшие силы, пастор. Если бы бог существовал, то доктора бы не требовались.
— Вы считаете, что бог управлял бы людьми, как марионетками?
— А что, разве нет? Никто бы ни в кого не стрелял, люди не ели бы отравы и не совершали массу других глупостей и мерзостей…
— Господь сделал людей свободными. Следствие этой свободы и есть то, что вы не останетесь без работы. Вы никогда не были в церкви?
— Стены больниц слышат больше молитв, чем стены храмов. И искренних слез видят тоже больше. Я хирург, у меня есть знания и инструменты, ими я пользуюсь, когда оперирую людей. Особенно, если мне за это платят. Почему же ваш бог не делает то же самое?
— Господь делает. Люди его инструменты.
— Вы сами себе противоречите, пастор. У инструмента не может быть свободы воли. Кому нужен скальпель, который режет что ему вздумается?
— Вот в этом и вся соль, чтобы скальпель, обладая свободой воли, по собственному хотению делал то, что нужно хирургу…
Пастор Бук хотел продолжить, но замер на полуслове — начались новости о нападении «пожирателей». Саймон прибавил громкость:
«Вчера в четыре пополудни в двухстах милях от Дастбоул-тауна произошло нападения корабля так называемых» пожирателей«на женский интернат для особых детей» Белая роза«. Полиция, которую задержала разыгравшаяся пыльная буря, прибыла на место только сегодня, в двенадцать часов. Проводившие осмотр места трагедии констатируют тот факт, что, похоже,» пожиратели«забрали с собой всех, кто находился в интернате. Ранее было известно, что в нем находились тринадцать юных воспитанниц, все — дочери уважаемых семей с Оклахома-мун и ближайших лун, а также пятеро членов персонала. Пока следов юных учениц не обнаружено. К сожалению, архив учреждения сгорел в начавшемся пожаре».
Саймон выключил звук. Видеоряд, снятый нашлемной камерой полицейского, в это время демонстрировал грубо взломанные двери и бурые пятна и полосы на полу и стенах.
— Упокой души рабов твоих, Господи, — пробормотал пастор. — «Пожиратели»…
— Тринадцать девочек… — Саймон покачал головой. — Где же был ваш бог?
— Я буду молиться за их души, — вздохнул пастор.
В баре было шумно и душно. Мэл и Джейн тянули свое пиво, не решаясь перейти на более крепкие напитки, пока не сделано дело.
Заказчик опаздывал. Если бы Мэлу было куда идти, то он бы давно покинул это место.
Уныло вертящуюся на шесте девицу сменила другая, когда к столику подошел бармен.
— Капитан Мэл?
— С вашего позволения — капитан Малькольм Рейнолдс.
— Как скажете, — бармен собрал пустые кружки и положил на стол бумажку. — Томми Брукс просил передать. Буря ослабла, и был сеанс связи. Сказал, что вы его ждете. Я записал.
Мэл взял клочок бумаги и принялся разбирать каракули:
«Капитан Мэл. Прошу простить за опоздание. Караван задержан пыльной бурей. Отправьте товар на хранение в холодильник. Я буду завтра после полудня. Томми Брукс».
— Черт, заказчик задерживается до завтрашнего дня, — Мэл скомкал записку и сунул в карман. — Возвращаемся домой, Джейн.
Подозвав жестом невероятно вульгарно накрашенную официантку, капитан расплатился за выпивку.
— Знал бы, что сидим за твой счет, я бы взял сидра, — с сожалением пробормотал Джейн.
— Поэтому и не знал. Подожди на улице. Кажется, пиво уже хочет пойти погулять.
Мэл указал на выход, а сам направился туда, где висела табличка со светящейся голубой пиктограммой человечка.
Ветер гнал по щербатому асфальту серый песок. Джейна удивило то, что, несмотря на ранний вечер, на улице не было видно ни души. Лишь на обшарпанной лавке, окруженный отбросами, которые не смог унести самум, сидел мертвецки пьяный оборванец. Лицо забулдыги было прикрыто драным потрескавшимся респиратором, но то, что хозяин респиратора уже в нирване, было ясно по луже мочи, что расплылась под его ногами.
Из переулка, расположенного между баром и соседним зданием, послышался шум какой-то возни и женский крик перешедший в визг.
Джейна охватило любопытство. Он сделал несколько шагов и заглянул за угол. По переулку, слегка прихрамывая, бежала женщина в светло-зеленом замызганном халате. Один рукав у ней был почти оторван, а полы, при каждом шаге разъезжались в стороны, и открывали худое тело и несвежий розовый лифчик в белый крупный горошек.
За женщиной несся бородатый мужик в клетчатой рубашке и грязных защитных штанах. Рябое лицо преследователя искажала гримаса ярости. Бородач рычал, пытаясь что-то выкрикнуть, но лишь брызгал слюной. Женщина в страхе обернулась на преследователя и это ее погубило — она споткнулась о лежащий на пути пивной ящик, и покатившись кубарем в кучу мусора, загремела пустой стеклотарой и жестяными банками.
Страница 3 из 12
