Фандом: Haikyuu! Куроо, Дайчи и Суга выбираются из бункера, собираясь начать решать проблему с агентством, но вместо этого вляпываются в новые неприятности.
Добавить в моё избранное
16 мин, 13 сек 18520
— И не ведешься на второсортный потасканный товар.
И по взгляду мужика видит что вот оно, достал. Зацепил.
— Не вздумай его снимать! — окликает его подельник.
— Своим занимайся! Сам знаю! — огрызается тот, но смотрит уже только на Куроо и видит лишь его.
Он подходит вплотную и начинает лапать — липкими грязными ручищами с криво обгрызенными ногтями. А Куроо продолжает провокационно скалиться. Так и не прерываясь, мужик плавно обходит его по кругу и уже мнет ягодицы, а потом толкается пальцем в отверстие.
Куроо плохо, его мутит с тех пор, как он очнулся, голова болит еще сильнее, периодами перед глазами все кружится и немного плывет. Надо быстрее провоцировать этого урода. Если он не заведется, не потеряет контроль и не снимет сейчас Куроо с долбанного крюка — все будет намного хуже и дольше, и больнее, и вообще неизвестно чем закончится.
Он сжимается, заставляя мужика прилагать усилие и преодолевать сопротивление. Ожидаемо, того это не останавливает, лишь еще больше воодушевляет. За первым пальцем следует второй, а потом и третий. Куроо пытается отстранятся, насколько позволяет его висячее положение. Если он правильно все просчитал, то этот тип предпочитает именно сопротивляющихся жертв, любит ломать их, чем сильнее те дергаютя и упираются, тем больший ему кайф потом раздавить.
— Что ж ты теперь молчишь, языкастый?
— Иди в жопу, — вяло огрызается Куроо.
— Так я уже там, — ржет козел.
Наконец-то ему надоедает трахать Куроо пальцами, и он пытается пристроить к его заднице свой член. Но не тут-то было. Куроо висит слишком высоко. И он-то помнил об этом с самого начала, а вот придурок — нет. Он пыхтит и тянется вверх, вцепившись в бедра Куроо и всем своим весом оттягивая вниз, но все равно не достает.
— Табуретку подставь, — не может удержаться от ехидства Куроо.
И мужика таки срывает.
— Ах ты, дрянь! — гаркает он и бьет по спине и ниже, по почкам.
А потом со сдавленным рычанием прыгает к тому пульту — Куроо таки угадал — и раздраженно нажимает красную кнопку. Лебедка стремительно раскручивается, и Куроо падает на пол.
— Что ты делаешь?! — слышит он оклик первого, но счет уже пошел на секунды и отвлекаться некогда.
Куроо помнит про нож в голенище, на пальцы вообще онемели, не удержит. Он лежит неподвижно, изображая оглушенного от удара, что в некотором роде правда, и дожидается пока подошедший мужик хватает его за волосы и резко вздергивает вверх.
А потом Куроо бьет — сначала в солнечное сплетение, потом — в подбородок, и уже поднявшись на колени, третий, завершающий удар в висок. Из цепей на руках получился неплохой кастет. Вот только второй мудак не дремлет, и в следующее мгновение Куроо приходится падать обратно на пол, уходя от выстрела. Куроо пытается откатиться за тело оглушенного мужика, но прикованные к полу ноги не дают полностью завершить маневр и бедро обжигает болью.
И тут долговязый совершает роковую ошибку — с ружьем наперевес он бежит к Куроо и в следующий раз стреляет почти в упор. Вернее, собирается. Вот только Куроо уже добрался до ножа его подельника. Пальцы еще не полностью отошли, но с двух метров Куроо загонит нож в чужую шею даже с едва слушающимися руками. Долговязый падает, успевая нажать на курок, но роняет винтовку во время выстрела, и пуля уходит куда-то в потолок. Куроо резко прыгает вперед — насколько хватает прикованных к полу ног и таки дотягивается до упавшего, в два рывка подтягивает ближе к себе. Придурок пытается зажать рану на шее, меж пальцев обильно течет темная кровь. Куроо выдергивает нож и одним взмахом перерезает долговязому горло. Потом ползет ко второму и так же заканчивает с ним. Перехватывает нож зубами и пытается открыть замок на цепи на руках. Но кончик лезвия ножа слишком широк и не пролезает в замочную скважину. Где этот чертов гвоздь?!
Куроо закусывает губу, с усилием вспоминая, где видел тот гвоздь и совмещая картинку с позиции сверху с тем кровавым хаосом, что сейчас творится на полу. Так, снова ползти. И тут слышит неуверенное:
— Куроо?
От облегчения Куроо едва не валится мордой в кровавую лужу.
— Все в порядке, они мертвы, — быстро отвечает он. — Я сейчас.
Он наконец-то выдергивает гвоздь и, зажав в зубах, открывает замок. Теперь осталось еще освободить ноги. Руками ковыряться в замках вообще удобнее, но пальцы скользят от крови, кажется, чужой, но Куроо уже ни в чем не уверен. Дурнота накатывает все чаще и он до чертиков боится вырубиться раньше, чем освободится. Вдруг, эти два козла тут были не одни, и в доме еще кто-то есть? Тогда они услышали выстрел и вот-вот будут тут.
Наконец-то замок поддается, дужка отщелкивается, и Куроо сбрасывает и вторую цепь. Осталось совсем чуть-чуть. Но ему стремительно делается хуже. И некогда думать и разбираться, какого черта ему так паршиво.
И по взгляду мужика видит что вот оно, достал. Зацепил.
— Не вздумай его снимать! — окликает его подельник.
— Своим занимайся! Сам знаю! — огрызается тот, но смотрит уже только на Куроо и видит лишь его.
Он подходит вплотную и начинает лапать — липкими грязными ручищами с криво обгрызенными ногтями. А Куроо продолжает провокационно скалиться. Так и не прерываясь, мужик плавно обходит его по кругу и уже мнет ягодицы, а потом толкается пальцем в отверстие.
Куроо плохо, его мутит с тех пор, как он очнулся, голова болит еще сильнее, периодами перед глазами все кружится и немного плывет. Надо быстрее провоцировать этого урода. Если он не заведется, не потеряет контроль и не снимет сейчас Куроо с долбанного крюка — все будет намного хуже и дольше, и больнее, и вообще неизвестно чем закончится.
Он сжимается, заставляя мужика прилагать усилие и преодолевать сопротивление. Ожидаемо, того это не останавливает, лишь еще больше воодушевляет. За первым пальцем следует второй, а потом и третий. Куроо пытается отстранятся, насколько позволяет его висячее положение. Если он правильно все просчитал, то этот тип предпочитает именно сопротивляющихся жертв, любит ломать их, чем сильнее те дергаютя и упираются, тем больший ему кайф потом раздавить.
— Что ж ты теперь молчишь, языкастый?
— Иди в жопу, — вяло огрызается Куроо.
— Так я уже там, — ржет козел.
Наконец-то ему надоедает трахать Куроо пальцами, и он пытается пристроить к его заднице свой член. Но не тут-то было. Куроо висит слишком высоко. И он-то помнил об этом с самого начала, а вот придурок — нет. Он пыхтит и тянется вверх, вцепившись в бедра Куроо и всем своим весом оттягивая вниз, но все равно не достает.
— Табуретку подставь, — не может удержаться от ехидства Куроо.
И мужика таки срывает.
— Ах ты, дрянь! — гаркает он и бьет по спине и ниже, по почкам.
А потом со сдавленным рычанием прыгает к тому пульту — Куроо таки угадал — и раздраженно нажимает красную кнопку. Лебедка стремительно раскручивается, и Куроо падает на пол.
— Что ты делаешь?! — слышит он оклик первого, но счет уже пошел на секунды и отвлекаться некогда.
Куроо помнит про нож в голенище, на пальцы вообще онемели, не удержит. Он лежит неподвижно, изображая оглушенного от удара, что в некотором роде правда, и дожидается пока подошедший мужик хватает его за волосы и резко вздергивает вверх.
А потом Куроо бьет — сначала в солнечное сплетение, потом — в подбородок, и уже поднявшись на колени, третий, завершающий удар в висок. Из цепей на руках получился неплохой кастет. Вот только второй мудак не дремлет, и в следующее мгновение Куроо приходится падать обратно на пол, уходя от выстрела. Куроо пытается откатиться за тело оглушенного мужика, но прикованные к полу ноги не дают полностью завершить маневр и бедро обжигает болью.
И тут долговязый совершает роковую ошибку — с ружьем наперевес он бежит к Куроо и в следующий раз стреляет почти в упор. Вернее, собирается. Вот только Куроо уже добрался до ножа его подельника. Пальцы еще не полностью отошли, но с двух метров Куроо загонит нож в чужую шею даже с едва слушающимися руками. Долговязый падает, успевая нажать на курок, но роняет винтовку во время выстрела, и пуля уходит куда-то в потолок. Куроо резко прыгает вперед — насколько хватает прикованных к полу ног и таки дотягивается до упавшего, в два рывка подтягивает ближе к себе. Придурок пытается зажать рану на шее, меж пальцев обильно течет темная кровь. Куроо выдергивает нож и одним взмахом перерезает долговязому горло. Потом ползет ко второму и так же заканчивает с ним. Перехватывает нож зубами и пытается открыть замок на цепи на руках. Но кончик лезвия ножа слишком широк и не пролезает в замочную скважину. Где этот чертов гвоздь?!
Куроо закусывает губу, с усилием вспоминая, где видел тот гвоздь и совмещая картинку с позиции сверху с тем кровавым хаосом, что сейчас творится на полу. Так, снова ползти. И тут слышит неуверенное:
— Куроо?
От облегчения Куроо едва не валится мордой в кровавую лужу.
— Все в порядке, они мертвы, — быстро отвечает он. — Я сейчас.
Он наконец-то выдергивает гвоздь и, зажав в зубах, открывает замок. Теперь осталось еще освободить ноги. Руками ковыряться в замках вообще удобнее, но пальцы скользят от крови, кажется, чужой, но Куроо уже ни в чем не уверен. Дурнота накатывает все чаще и он до чертиков боится вырубиться раньше, чем освободится. Вдруг, эти два козла тут были не одни, и в доме еще кто-то есть? Тогда они услышали выстрел и вот-вот будут тут.
Наконец-то замок поддается, дужка отщелкивается, и Куроо сбрасывает и вторую цепь. Осталось совсем чуть-чуть. Но ему стремительно делается хуже. И некогда думать и разбираться, какого черта ему так паршиво.
Страница 3 из 5
