Двенадцать подвигов Гарольда Финча

У Нейтана хватает совести прекратить смеяться.

— Я его позову. Поднять подголовник?

— Спасибо, я сам.

Гарольд едва успевает принять положение, позволяющее сохранить хотя бы крупицы собственного достоинства, когда Джон входит в палату. На нём тот же костюм, что и накануне, пиджак измят, под глазами — синяки.

— Гарольд, — расстояние до койки Джон преодолевает в четыре шага. — Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, когда ты здесь.

Джон недоверчиво хмурится.

— Я должен был поехать с тобой.

— Чтобы у нас была двухместная палата?

— Это не смешно, Гарольд. Я думал, что потерял тебя, — глухо произносит Джон и опускается прямо на пол возле кровати. — Снова.

— Снова?

— Видишь ли, — одной рукой Джон сжимает пальцы Гарольда, другой ожесточённо трёт шею. — Во время нашего ужина я собирался кое в чём признаться, но так и не набрался храбрости. А когда Нейтан сказал, что с тобой случилось, я понял, что могу потерять тебя в любой момент, а ты так и не узнаешь… правду. А с появлением твоей таксистки, которую все здесь называют мисс Белл, стало ещё хуже. Ты должен мне доверять, Гарольд. Даже если моё признание поставит нас обоих в неловкое положение, твоё доверие — превыше всего, понимаешь?

Гарольд моргает. То ли средства в его крови слишком сильные, то ли он просто не понимает, что пытается сказать мистер Риз.

— Джон, я же говорил, что ты не обязан… И я не совсем понимаю, при чём здесь мисс Белл.

— Её настоящее имя — Саманта Гроувз, — спокойно сообщает Джон. На Гарольда он не смотрит. — Очень умная молодая женщина, талантливый хакер и потенциальный убийца. Её называют Рут.

Внутри у Гарольда всё леденеет. Джон поднимает голову — взгляд у него ясный и печальный.

— Но ведь ты и так знал, кто она такая, правда, Финч?

Гарольд хватает ртом воздух. Его рука — в железной хватке мистера Риза. Запястье с меткой горит огнём.

— Проклятье. Надо было всё-таки подождать, пока ты встанешь на ноги, — бормочет Джон. — Гарольд. Посмотри на меня. Я не причиню тебе вреда. Никогда. Ни за что. И убью любого, кто посмеет тебя тронуть. Я чуть не свернул шею самой Рут, но, говорят, она пыталась спасти тебя. Финч, — Джон смотрит на него почти умоляюще. — Ты ведь помнишь меня. Должен помнить! Ты же дал мне цель, Финч, ты ведь был для меня всем.

— Мистер Риз? — выдавливает Гарольд и ненавидит себя за ту отчаянную надежду, от которой заходится сердце.

И Джон, наконец, улыбается.

— Я очнулся через день после твоего отправления в прошлое, Гарольд. Прожил на сутки дольше, чем должен был. Доктор Стрэндж сказал, раз это случилось, ты что-то изменил, что-то достаточно важное. Реальность стала перестраиваться, и он был вынужден вернуться к себе, пока мог.

На секунду Гарольд решает, что ему всё это снится. Может, он всё ещё без сознания, а может, машина всё-таки перевернулась, и теперь он в коме. Или всё ещё проще: кто знает, вдруг он просто заснул, заснул в библиотеке после работы над Номером, и сейчас придёт мистер Риз, поставит перед ним стаканчик чая, Шоу пойдёт гулять с Беаром и будет беззлобно переругиваться с Рут по общей линии.

Он просто проснётся.

Но Джон всё ещё здесь — неуверенный, и счастливый, и взволнованный — и Гарольд понимает, что у него нет иного пути: только поверить.

— Что ты сделал, мистер Риз? — спрашивает он так мягко, как только может.

— Я попросил отправить меня к тебе, — Джон пожимает плечами, словно перемещения в пространстве и времени, перевернувшие всю картину мира Гарольда вверх ногами, — обычное явление, и неуверенно добавляет: — Решил, что буду нужен тебе. Здесь.

— Всегда, мистер Риз, — бормочет Гарольд. На глазах — влажная пелена, и так кружится голова, и он сжимает руку Джона изо всех сил.

Подступает темнота — мягкая, долгожданная, благословенная. Гарольд проводит три дня в больнице и месяц в гипсе. Он покупает ещё одну квартиру и лёгкую, скользящую по дороге «Ауди». Мистер Риз — теперь это имя стоит в его документах — изумительно смотрится за рулём этой машины. Месяц в гипсе Гарольд тратит на выбор тканей для обивки, ковров, картин, посуды и прочей ерунды. Он подозревает, что Джон просто потакает ему, зная слабость Гарольда к красивым вещам, но не может отказать себе в удовольствии уделить внимание каждой мелочи.

Медленно, очень медленно, Гарольд приучает себя к мысли о доме.

О доме, где он никогда не будет один.

Иногда, когда есть настроение, он создаёт новые личности для себя и Джона, а после одного долгого и довольно напряжённого разговора — парочку для Нейтана.

Они как раз возвращаются из больницы, где Финч избавился от надоевшего гипса, когда звонит таксофон. Не сговариваясь, Джон и Гарольд делают шаг.

— Да, — спокойно произносит Гарольд в трубку.