Кинжал дона Эстебана

А дон Мигель, высказав эту колкость, тем не менее, взял кружку. Он подозрительно принюхался, затем сделал большой глоток.

— Иисусе! Что за зелье вы сварили?! — поперхнувшись, воскликнул он.

— Это всего лишь Leonurus, да, вкус должен быть горьким, но…

— В жизни не доводилось пробовать такой дряни! 

— И все же вам придется это выпить. Более того — отец Кристиан предписывал пить отвар в течение двух недель, — досадуя на его язвительное упрямство, проговорила Беатрис. 

— Милостивый Боже, этак вы меня уморите верней подводных камней!

— Вы ведете себя хуже Диего, ему я по крайней мере могу пообещать сладкий пирог, — она вдруг прыснула со смеху.

— Ну так попробуйте и мне пообещать что-нибудь, донья Беатрис, — усмехнулся де Эспиноса.

Беатрис потупилась, отчего-то смутившись, и дело было даже не в двусмысленности его последних слов, просто сама их перепалка взволновала ее.

— Выпейте, прошу вас, дон Мигель, — тихо попросила она и вздохнула.

— Раз вы так настаиваете… — пробормотал он и храбро поднес кружку к губам.

Она наблюдала, как, стараясь не сильно морщиться, он пьет отвар. 

— Уф, у вас припасено еще что-то, или на сегодня мои мучения закончены? — со стуком водрузив кружку на поднос, поинтересовался он.

— Я забыла упомянуть, что лекарство нужно принимать дважды в день, — ответила Беатрис, пряча улыбку при виде вытянувшегося лица мужа.

Де Эспиноса собирался еще раз посетовать на несправедливость к нему судьбы, но злобная игла вновь напомнила о себе. С ним творится черт-те что! Или это и есть смерть? Опустив веки, он прислушивался к своей боли. Звякнул металл — это Беатрис поставила поднос на пол.

— Будет лучше, если вы проведете ночь здесь, — мягко сказала она, усаживаясь на табурет и беря его руки в свои, — Не стоит рисковать, поднимаясь по лестнице в вашу спальню. К тому же, камин там не топили.

Дону Мигелю было трудно смириться с осознанием собственной немощи, тем более, что отнюдь не боевые раны явились ее причиной. Он захотел возразить Беатрис и отнять руки, но она продолжила, будто читая его мысли: 

— Вы обязательно поправитесь, но сейчас вам необходим покой.

Скрипнула дверь, и дон Мигель приоткрыл глаза: в гостиную почти вбежал Мануэль, следом за ним тащился зевающий Хосе. 

— Мануэль, дон Мигель останется в гостиной. Постелите ему здесь, — она показала на стоящую возле стены широкую кушетку. 

Де Эспиноса встретился глазами с растерянным взглядом управляющего и приподнял бровь. Хотя слуги любили свою госпожу, пожалуй, Беатрис еще не распоряжалась столь властным тоном. Впрочем, Мануэль быстро справился с собой и с готовностью закивал головой.

— Как вам будет угодно… Хосе! — прикрикнул он на сонного парня. — Ты слышал? И шевелись!

Хосе и впрямь проявил расторопность и вскоре появился, сгибаясь под тяжестью груды подушек и большого покрывала. 

Де Эспиноса с любопытством посматривал на жену, которая вместе со слугой готовила ему ложе. Она в который раз поразила его этим утром. Однако он тут же напомнил себе, что обольщаться не должен. Беатрис сострадательна, как он сам и сказал ей, но вряд ли это что-то меняет. 

После того, как кушетка была застелена, молодая женщина подошла к нему:

— Я и Хосе поможем вам лечь. 

Дон Мигель нахмурился, чтобы скрыть невесть откуда взявшееся смущение: он абсолютно не предполагал, что Беатрис, принеся ему лекарство, останется рядом и, тем более, будет укладывать его в постель. Ему вовсе не хотелось представать перед ней в одной рубашке, да к тому же сейчас, когда он так слаб.

«Я одряхлел. И составляю теперь печальный контраст своей жене», — язвительно поддел он себя.

— Мне поможет Хосе, а вам следует пойти к себе и отдохнуть, донья Беатрис, — он произнес это, как ему казалось, достаточно равнодушным тоном, чтобы обидеть ее.

Беатрис взглянула с недоумением, а потом усмехнулась:

— Вам придется потерпеть мое общество. Я должна убедиться, что лекарство подействовало.

Мысленно послав все к дьяволу, де Эспиноса резким движением сбросил одеяло, будто надеялся смутить и ее своим полураздетым видом. И в самом деле, она отвела глаза, в свою очередь вызвав у него усмешку. Он поднялся, преодолевая слабость, и Беатрис тут же шагнула вперед, с другой стороны подскочил Хосе.

— Черт побери! — не сдержался дон Мигель. — Я еще в состоянии стоять на ногах!

Яростно оглядев обоих, он сумел без посторонней помощи добраться до своего ложа и даже не слишком задохнуться.

— Вот и хорошо, — покладисто сказала Беатрис. — Вижу, что вам немного лучше. Тем не менее, я побуду здесь еще немного. Хосе, передай всем слугам, что дон де Эспиноса отдыхает в гостиной, чтобы никто не тревожил его, — обернулась она к слуге, который с поклонами пятился к дверям.