Мотылёк

Мой голос разнесся по залу и, отражаясь от голых каменных стен, эхом вернулся ко мне.

— … о здесь, есь, есть… — издевательски протянуло оно.

Я не стал повторять свой вопрос. Встав в центре, под разноцветными лучами, я замер. Меня здесь ждали — об этом свидетельствовали стол и два витых стула. На столе лежало блюдо с фруктами и стояли два бокала, наполненные прозрачной жидкостью. Я сел на ближайший стул и сложил руки на коленях, здраво рассудив, что если бы на меня хотели напасть, то я уже был бы мертв.

Услышав шорох, я повернул голову. Из-за колонны появилась высокая фигура, закутанная в черный балахон с капюшоном, под которым было не видно лица. Я нахмурился: мне не нравится, когда люди прячут свое лицо и отраженные на нем эмоции. Это значит, что им есть что скрывать. Приблизившись ко мне, человек сел на свободный стул. Он не спешил нарушать тишину. Я тоже, несмотря на то, что у меня в голове роились сотни вопросов.

Свет и тень причудливо переплетались, создавая невероятные образы. Иногда они были смешные, иногда страшные. Мне нравилось наблюдать за их игрой. Она успокаивала и снимала напряжение от присутствия незнакомца.

Первым нарушил тишину он, поинтересовавшись:

— Ты долго будешь молчать?

Одарив его холодной усмешкой, я, в свою очередь, задал вопрос:

— Кто вы?

— Я ведь уже представлялся, Северус. Неужели у тебя такая короткая память?

Протянув руку с длинными паучьими пальцами, мой собеседник взял с подноса персик и стал вертеть его в руках. Я напрягся. Эта рука может принадлежать только…

— … Вольдеморту? — закончил он мою мысль.

— Да, — сглотнув, ответил я.

Волшебная палочка в руке создавала лишь иллюзию защиты. Но даже эта иллюзия была сейчас мне необходима.

— Северус, я не твой бывший хозяин.

— Тогда кто?

— Совесть, — ответил он. — Разве Мотылек тебе не говорила?

— Кто? — переспросил я.

— Девушка, которую ты по ошибке принял за Гермиону, — пояснил он.

— Говорила. Но почему ты принял облик Темного Лорда? — спросил я, не замечая, как от волнения перешел на «ты».

— А кого ты хочешь перед собой видеть? Дамблдора?

— Нет, — я покачал головой. — Настоящий образ.

Последние слова прозвучали твердо, почти требовательно. Пожав плечами, Совесть положил персик на поднос. Миг — и вместо фигуры в балахоне появился черноволосый мальчик в старой поношенной одежде. Его длинный нос и черные, глубоко посаженные глаза смотрелись на бледном лице неорганично. Он выглядел неопрятно, а из-за сурового выражения лица — отталкивающе.

— Ну как, нравится? — спросил Совесть.

— Да, так намного лучше, — признался я. И не столь важно, что передо мной сидела моя десятилетняя копия. Теперь можно было задать вопросы и получить на них честные ответы. Ведь врать самому себе — дело неблагодарное.

— Что это за место? — я решил начать с самого простого.

— Твое подсознание. Мир, который ты, Северус, создал в своих мечтах и снах. Я бы назвал его идеальным, — протянул мальчик, и вновь взял с подноса персик.

— Ты считаешь, что предел моих мечтаний — бескрайнее зеленое поле?

— А почему бы и нет? — задал он риторический вопрос. — Может, тебе зелени в жизни не хватает? Вон какой бледный сидишь. Наверное, солнце раз в году видишь, и то по праздникам.

— И все же?

— Северус, этот мир не ограничивается, как ты выразился, «полем». Здесь есть и моря, и водопады, и скалы, и леса. Тут также живут разумные существа.

— Хорошо. Здесь действует магия?

Я продолжал сжимать в руках палочку, смутно подозревая, что в этом месте она совершенно бесполезна.

— Нет, — подтвердил мои подозрения Совесть.

— Как я сюда попал?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Обычно ты сюда переносишься во сне. Можно предположить, что там, в реальном мире, ты спишь.

Я внимательно посмотрел на мальчишку сверху вниз, выражая тем самым свое отношение к этой гениальной мысли. Раздраженно взглянув на меня, Совесть сказал:

— Северус, я не знаю, что там случилось. В любом случае, ты жив.

— Почему ты так думаешь?

— Если бы ты умер, то я и этот мир тоже бы исчезли.

Я спрятал палочку и задумчиво провел пальцами по губам. Пока что слова Совести были вполне логичны и не лишены здравого смысла. Поэтому я решил задать ему самый главный вопрос:

— Как мне отсюда выбраться?

— Проснуться.

— Как?

— Я не знаю. Северус, я всего лишь твой внутренний голос. Тот, с кем ты разговариваешь в своих мыслях. Я не могу знать всего, — ответил мальчик, откусив кусочек персика. Пока он жевал, я обдумывал свой следующий вопрос.

— Как долго я здесь находился в прошлый раз?

— Минут пятнадцать, а что?