Фандом: Ориджиналы. В том, что они очутились в фагрендских северных катакомбах, отрезанные от всего остального мира, промокшие, продрогшие и усталые, была вина только Драхомира Астарна, который по своей дурости разозлил гордых и крайне вспыльчивых фагрендцев так, что те в одно мгновение схватились за вилы, копья и кинжалы и гнались за ними вплоть до входа в катакомбы, который тут же задвинули тяжёлым валуном — судя по слухам и разным старым легендам, вход и выход в фагрендские катакомбы был один-единственный.
Добавить в моё избранное
48 мин, 56 сек 10982
— Почему она не появилась здесь до сих пор и не перерезала всех этих противных фагрендцев? Что ей стоит заглянуть в свою книженцию и увидеть, где ты?
Драхомир Астарн вовсе не собирался отказываться от своих слов — в конце-концов, он действительно думал об этой женщине — исковеркать её прозвище до Звёздной Мадам было истинным удовольствием — именно так, действительно недолюбливал её всем своим сердцем (она казалась одержимой, странной и очень опасной, она была просто одержима долгом и отвратительна сама по себе), но то, как Гарольд побледнел от его слов, то, с каким гневом сверкнули его глаза, заставило Мира немного пожалеть о сказанном. Лишь на долю секунды — когда страх на мгновение сжал его сердце и лёгкие. Позже Мир не чувствовал уже ничего, кроме глухой обиды.
— Помогай мне ты хоть чуточку меньше, я гораздо реже оказывался бы в таких ситуациях! — рявкнул Каратель, отвешивая ученику столь сильную пощёчину, что тот едва удержался на ногах. — Сколько раз тебе можно говорить — не лезь, куда не просят! Или хотя бы — думай, прежде чем что-то сказать!
Мир посмотрел на Гарольда Анкраминне обиженно. Щека горела от боли, но это сейчас мало волновало. И каждый упрёк Гарольда был справедливым — Драхомиру действительно следовало научиться хоть иногда держать язык за зубами, не совать нос в каждое предприятие, казавшееся ему в достаточной мере любопытным (под эту категорию попадало практически всё происходящее, что могло быть занесено в категорию «опасное» или«запретное»), даже не подумав о всех тех проблемах, которые сами собой всплывали из-за вмешательства Мира.
Нет, злило вовсе не это, а то, что Гарольд отзывался об этой женщине с таким уважением, которого Миру Астарну было никогда в жизни не заслужить, что злился на любое резкое — но вполне справедливое — слово в её адрес, что считал её более достойной дружбы и участия. Злило то, что эту женщину, единственное достоинство которой заключалось во владении так называемой Книги Судьбы, где можно было посмотреть практически что угодно из того, что происходило давным-давно (это, впрочем, редко кому нужно было), заглянуть во временную линию практически любого существа во вселенной и увидеть будущее, столько вариантов будущего, сколько их только существовало, ценили гораздо больше, чем его.
— Ну и катись к своей небесной мымре! — не помня себя от злости выкрикнул он, отшатнувшись от Гарольда и бросившись бежать прочь, не особенно задумываясь, куда следует бежать.
Благо — коридор к этому времени уже закончился, так что Мир бросился бежать вниз по длинной лестнице, до ужаса напоминавшей ту, по которой они спустились к големскому царству. Дороги он не знал — это нисколько его сейчас не волновало. Гнев ещё бурлил в крови, заставляя уставшие ноги слушаться, а чувство голода и вовсе отойти куда-то на дальний план. Драхомир ничего вокруг не слышал. Он и ступеньки-то перед собой едва мог видеть — всё место в его голове занимал только этот гнев. Так что Астарн просто бежал вперёд, не думая ни о чём больше, кроме ненависти к Звёздной Мадам и всему, что было с ней связано
— Сто-оять! — услышал Мир знакомый резкий голос прямо над своим ухом, когда был схвачен за плечи и довольно грубо и резко остановлен.
Произошло это так внезапно, так неожиданно, что он едва сумел удержаться на ногах. Но всё же удержался, и теперь старался не смотреть в глаза своему наставника, предполагая, что увидеть в них сейчас он смог бы только гнев. Или насмешку — что было, пожалуй, ещё хуже. Намного хуже.
— Ты даже не знаешь, в какую сторону надо идти, — сказал Гарольд вполне даже дружелюбно, усмехнувшись. — Наш несравненный Арго Астал будет в ярости, если узнает, что его отпрыск сумел от меня улизнуть и навсегда заблудился в катакомбах горячо нелюбимой им Фагрендии.
Драхомир почувствовал, как снова запылали его щёки — на этот раз от стыда. Каратель всё же смеялся. А он, Мир, в который раз показал себя вспыльчивым дураком, который совершенно не думает о последствиях и даже не поинтересовался, как добраться до Ядра, прежде чем броситься убегать от наставника.
Кроминские гробницы находились в трёх довольно просторных пещерах. В первой из них — самой маленькой — стояло девять — по числу Великих Фагрендских вождей первого тысячелетия Ибере — каменных саркофагов, расписанных причудливыми символами и странными рисунками, разобрать которые вряд ли кто-нибудь смог бы. Во второй — в полу было двадцать семь длинных ниш, в каждой из которых лежало по одному скелету в красивом парадном облачении, которое, впрочем, почти истлело от времени. В третьей — черепа и кости были сложены в ровные аккуратные стопки до самого верха. Третья пещера была самой большой, и костей в ней было много.
Остановиться пришлось в последней. Во-первых, она всё-таки была самой большой, и места здесь было больше всего.
Драхомир Астарн вовсе не собирался отказываться от своих слов — в конце-концов, он действительно думал об этой женщине — исковеркать её прозвище до Звёздной Мадам было истинным удовольствием — именно так, действительно недолюбливал её всем своим сердцем (она казалась одержимой, странной и очень опасной, она была просто одержима долгом и отвратительна сама по себе), но то, как Гарольд побледнел от его слов, то, с каким гневом сверкнули его глаза, заставило Мира немного пожалеть о сказанном. Лишь на долю секунды — когда страх на мгновение сжал его сердце и лёгкие. Позже Мир не чувствовал уже ничего, кроме глухой обиды.
— Помогай мне ты хоть чуточку меньше, я гораздо реже оказывался бы в таких ситуациях! — рявкнул Каратель, отвешивая ученику столь сильную пощёчину, что тот едва удержался на ногах. — Сколько раз тебе можно говорить — не лезь, куда не просят! Или хотя бы — думай, прежде чем что-то сказать!
Мир посмотрел на Гарольда Анкраминне обиженно. Щека горела от боли, но это сейчас мало волновало. И каждый упрёк Гарольда был справедливым — Драхомиру действительно следовало научиться хоть иногда держать язык за зубами, не совать нос в каждое предприятие, казавшееся ему в достаточной мере любопытным (под эту категорию попадало практически всё происходящее, что могло быть занесено в категорию «опасное» или«запретное»), даже не подумав о всех тех проблемах, которые сами собой всплывали из-за вмешательства Мира.
Нет, злило вовсе не это, а то, что Гарольд отзывался об этой женщине с таким уважением, которого Миру Астарну было никогда в жизни не заслужить, что злился на любое резкое — но вполне справедливое — слово в её адрес, что считал её более достойной дружбы и участия. Злило то, что эту женщину, единственное достоинство которой заключалось во владении так называемой Книги Судьбы, где можно было посмотреть практически что угодно из того, что происходило давным-давно (это, впрочем, редко кому нужно было), заглянуть во временную линию практически любого существа во вселенной и увидеть будущее, столько вариантов будущего, сколько их только существовало, ценили гораздо больше, чем его.
— Ну и катись к своей небесной мымре! — не помня себя от злости выкрикнул он, отшатнувшись от Гарольда и бросившись бежать прочь, не особенно задумываясь, куда следует бежать.
Благо — коридор к этому времени уже закончился, так что Мир бросился бежать вниз по длинной лестнице, до ужаса напоминавшей ту, по которой они спустились к големскому царству. Дороги он не знал — это нисколько его сейчас не волновало. Гнев ещё бурлил в крови, заставляя уставшие ноги слушаться, а чувство голода и вовсе отойти куда-то на дальний план. Драхомир ничего вокруг не слышал. Он и ступеньки-то перед собой едва мог видеть — всё место в его голове занимал только этот гнев. Так что Астарн просто бежал вперёд, не думая ни о чём больше, кроме ненависти к Звёздной Мадам и всему, что было с ней связано
— Сто-оять! — услышал Мир знакомый резкий голос прямо над своим ухом, когда был схвачен за плечи и довольно грубо и резко остановлен.
Произошло это так внезапно, так неожиданно, что он едва сумел удержаться на ногах. Но всё же удержался, и теперь старался не смотреть в глаза своему наставника, предполагая, что увидеть в них сейчас он смог бы только гнев. Или насмешку — что было, пожалуй, ещё хуже. Намного хуже.
— Ты даже не знаешь, в какую сторону надо идти, — сказал Гарольд вполне даже дружелюбно, усмехнувшись. — Наш несравненный Арго Астал будет в ярости, если узнает, что его отпрыск сумел от меня улизнуть и навсегда заблудился в катакомбах горячо нелюбимой им Фагрендии.
Драхомир почувствовал, как снова запылали его щёки — на этот раз от стыда. Каратель всё же смеялся. А он, Мир, в который раз показал себя вспыльчивым дураком, который совершенно не думает о последствиях и даже не поинтересовался, как добраться до Ядра, прежде чем броситься убегать от наставника.
Кроминские гробницы находились в трёх довольно просторных пещерах. В первой из них — самой маленькой — стояло девять — по числу Великих Фагрендских вождей первого тысячелетия Ибере — каменных саркофагов, расписанных причудливыми символами и странными рисунками, разобрать которые вряд ли кто-нибудь смог бы. Во второй — в полу было двадцать семь длинных ниш, в каждой из которых лежало по одному скелету в красивом парадном облачении, которое, впрочем, почти истлело от времени. В третьей — черепа и кости были сложены в ровные аккуратные стопки до самого верха. Третья пещера была самой большой, и костей в ней было много.
Остановиться пришлось в последней. Во-первых, она всё-таки была самой большой, и места здесь было больше всего.
Страница 10 из 14
