Фандом: Ориджиналы. В том, что они очутились в фагрендских северных катакомбах, отрезанные от всего остального мира, промокшие, продрогшие и усталые, была вина только Драхомира Астарна, который по своей дурости разозлил гордых и крайне вспыльчивых фагрендцев так, что те в одно мгновение схватились за вилы, копья и кинжалы и гнались за ними вплоть до входа в катакомбы, который тут же задвинули тяжёлым валуном — судя по слухам и разным старым легендам, вход и выход в фагрендские катакомбы был один-единственный.
Добавить в моё избранное
48 мин, 56 сек 10971
Здесь этого не было, хотя энергия всё ещё чувствовалась. Каратель почему-то не применял освещающее заклинание, и Миру приходилось просто покорно плестись за ним следом — благо астарнское родовое зрение ещё позволяло видеть души. Без этого стоило бы совсем испугаться.
Мир слышал эхо от шагов Гарольда, видел его душу, но ничего вокруг. Ни единого отпечатка, ни единого призрака чьей-либо души, пусть застарелого, стёртого со временем и почти растаявшего — вот что пугало больше самой темноты. Словно в этом коридоре раньше никогда никого не бывало — вообще никого: ни первозданных с их необыкновенными душами, ни фагрендцев с их отпечатками и следами, что за версту было видно.
Вот что было не так, понял Драхомир — вокруг не было ни одного следа души (хотя пару скелетов недалеко от входа Мир и Каратель видели). Но следы должны были остаться даже если никто не заходил бы в эти катакомбы с тех пор, как их построили. Как минимум — следы строителей. Мир не мог понять, почему этого не было. Странно, что он не заострил на этом внимание там, наверху. По правде говоря, он даже не увидел — лишь где-то в подсознании билась мысль, что происходит что-то дурное, но Драхомир даже не додумался заметить, что что-то не так с тем, что должно было остаться от душ. И его, как истинного представителя рода охотников за душами, это пугало гораздо больше всего остального — чья-то сущность там блокировала его мысли, не давая себя обнаружить, не давая даже думать о себе.
Но тут, внизу, мысли перестали путаться и выскальзывать из головы. Они вернулись на своё место и снова потекли своим чередом, что не могло не радовать. Настораживало, впрочем, и то, что энергия или существо, вытеснившие ту сущность могли оказаться куда более пугающими и опасными. По правде говоря, они даже были должны оказаться более пугающими и опасными.
Каратель вдруг остановился, и Мир едва в него не врезался, не успев сообразить, в чём дело. Скрипнул ключ в замке — и откуда только у Гарольда он мог оказаться — и дверь открылась. Гарольд грубо схватил Драхомира за руку и резко потянул за собой, что парень споткнулся бы, если бы сильные руки его не удержали на месте. Тут, в небольшом помещении за дверью, было светлее — настолько, что Мир зажмурился и прикрыл глаза рукой. По правде говоря, тут было ещё пять дверей, помимо той, в которую Гарольд и Драхомир вошли — комната по форме была шестиугольной и крошечной, с теми же совершенно гладкими стенами — только на этот раз серого цвета.
— Учи определения, Мир. Я — полубожество и Рыцарь Крови императрицы, — буркнул Каратель недовольно, когда Драхомир уже сотню раз успел позабыть свой вопрос (по правде говоря, он даже подумал, что его наставник на некоторое время впал в колдовское забытье, потому как, по подсчётам Драхомира прошло не меньше часа с тех пор, как он умудрился ляпнуть эту глупость). — Магической связи с Ибере у меня нет, только с императрицей.
Гарольд подошёл к одной из дверей — той, странного зелёного цвета и явно не деревянной, что находилась не напротив входной, а чуть правее — и, найдя в громоздкой связке ключей нужный, отпер её.
— Пошли, — кивнул он Драхомиру и шагнул за дверь.
Разумеется, в том, что теперь им обоим приходилось тащиться по затхлым коридорам фагрендских подземелий, была вина не только Мира. Гарольд Анкраминне прекрасно это осознавал — в конце концов, Драхомир был всего лишь мальчишкой, пусть и самым несносным не только среди нормальных представителей своего возраста, но и среди малолетних Астарнов. Так что он не мог не признать, что в том, что они вдвоём оказались в столь невыгодном положении — была и его, Гарольда, вина.
Фагрендские катакомбы были самой меньшей из всех проблем Карателя. По правде говоря, они вообще не были проблемой. Даже самой ничтожной. Во всяком случае, для Гарольда — Мир, очевидно, уровню не слишком понравился, и Фагрендия запросто могла свести его с ума. Ей стоило лишь подобрать нужную иллюзию.
Что было довольно нетрудно, учитывая «ядовитость» уровня и малый опыт Драхомира в подобных делах. Гарольд был уверен, что мальчишка с подобными иллюзиями ещё никогда не сталкивался — Арго Астал не был столь жесток, чтобы пробовать на сыне такие штучки, Мария ГормЛэйт — хоть и принадлежала к роду ГормЛэйтов — таких методов не признавала из-за их несоответствия её моральным принципам, а в Академии подобное было строжайше запрещено указом императрицы, и Мейер, главный законник Ибере, строго следил за соблюдением этого указа.
Так вот, вина Гарольда Анкраминне была в том, что он, наставник с многолетним опытом и превосходный, по своему собственному мнению, разведчик, не посчитал Мира Астарна достаточно серьёзной помехой для осуществления своих заданий. Но Драхомир оказался помехой серьёзнее некуда — серьёзнее раздражающего скользкого типчика, вертевшегося около императрицы и прозвавшего себя странным именем Аристолошиа, серьёзнее спятивших первозданных и других всевозможных интересных личностей, которым что-то не давало жить спокойно.
Мир слышал эхо от шагов Гарольда, видел его душу, но ничего вокруг. Ни единого отпечатка, ни единого призрака чьей-либо души, пусть застарелого, стёртого со временем и почти растаявшего — вот что пугало больше самой темноты. Словно в этом коридоре раньше никогда никого не бывало — вообще никого: ни первозданных с их необыкновенными душами, ни фагрендцев с их отпечатками и следами, что за версту было видно.
Вот что было не так, понял Драхомир — вокруг не было ни одного следа души (хотя пару скелетов недалеко от входа Мир и Каратель видели). Но следы должны были остаться даже если никто не заходил бы в эти катакомбы с тех пор, как их построили. Как минимум — следы строителей. Мир не мог понять, почему этого не было. Странно, что он не заострил на этом внимание там, наверху. По правде говоря, он даже не увидел — лишь где-то в подсознании билась мысль, что происходит что-то дурное, но Драхомир даже не додумался заметить, что что-то не так с тем, что должно было остаться от душ. И его, как истинного представителя рода охотников за душами, это пугало гораздо больше всего остального — чья-то сущность там блокировала его мысли, не давая себя обнаружить, не давая даже думать о себе.
Но тут, внизу, мысли перестали путаться и выскальзывать из головы. Они вернулись на своё место и снова потекли своим чередом, что не могло не радовать. Настораживало, впрочем, и то, что энергия или существо, вытеснившие ту сущность могли оказаться куда более пугающими и опасными. По правде говоря, они даже были должны оказаться более пугающими и опасными.
Каратель вдруг остановился, и Мир едва в него не врезался, не успев сообразить, в чём дело. Скрипнул ключ в замке — и откуда только у Гарольда он мог оказаться — и дверь открылась. Гарольд грубо схватил Драхомира за руку и резко потянул за собой, что парень споткнулся бы, если бы сильные руки его не удержали на месте. Тут, в небольшом помещении за дверью, было светлее — настолько, что Мир зажмурился и прикрыл глаза рукой. По правде говоря, тут было ещё пять дверей, помимо той, в которую Гарольд и Драхомир вошли — комната по форме была шестиугольной и крошечной, с теми же совершенно гладкими стенами — только на этот раз серого цвета.
— Учи определения, Мир. Я — полубожество и Рыцарь Крови императрицы, — буркнул Каратель недовольно, когда Драхомир уже сотню раз успел позабыть свой вопрос (по правде говоря, он даже подумал, что его наставник на некоторое время впал в колдовское забытье, потому как, по подсчётам Драхомира прошло не меньше часа с тех пор, как он умудрился ляпнуть эту глупость). — Магической связи с Ибере у меня нет, только с императрицей.
Гарольд подошёл к одной из дверей — той, странного зелёного цвета и явно не деревянной, что находилась не напротив входной, а чуть правее — и, найдя в громоздкой связке ключей нужный, отпер её.
— Пошли, — кивнул он Драхомиру и шагнул за дверь.
Разумеется, в том, что теперь им обоим приходилось тащиться по затхлым коридорам фагрендских подземелий, была вина не только Мира. Гарольд Анкраминне прекрасно это осознавал — в конце концов, Драхомир был всего лишь мальчишкой, пусть и самым несносным не только среди нормальных представителей своего возраста, но и среди малолетних Астарнов. Так что он не мог не признать, что в том, что они вдвоём оказались в столь невыгодном положении — была и его, Гарольда, вина.
Фагрендские катакомбы были самой меньшей из всех проблем Карателя. По правде говоря, они вообще не были проблемой. Даже самой ничтожной. Во всяком случае, для Гарольда — Мир, очевидно, уровню не слишком понравился, и Фагрендия запросто могла свести его с ума. Ей стоило лишь подобрать нужную иллюзию.
Что было довольно нетрудно, учитывая «ядовитость» уровня и малый опыт Драхомира в подобных делах. Гарольд был уверен, что мальчишка с подобными иллюзиями ещё никогда не сталкивался — Арго Астал не был столь жесток, чтобы пробовать на сыне такие штучки, Мария ГормЛэйт — хоть и принадлежала к роду ГормЛэйтов — таких методов не признавала из-за их несоответствия её моральным принципам, а в Академии подобное было строжайше запрещено указом императрицы, и Мейер, главный законник Ибере, строго следил за соблюдением этого указа.
Так вот, вина Гарольда Анкраминне была в том, что он, наставник с многолетним опытом и превосходный, по своему собственному мнению, разведчик, не посчитал Мира Астарна достаточно серьёзной помехой для осуществления своих заданий. Но Драхомир оказался помехой серьёзнее некуда — серьёзнее раздражающего скользкого типчика, вертевшегося около императрицы и прозвавшего себя странным именем Аристолошиа, серьёзнее спятивших первозданных и других всевозможных интересных личностей, которым что-то не давало жить спокойно.
Страница 4 из 14
