Фандом: Ориджиналы. В том, что они очутились в фагрендских северных катакомбах, отрезанные от всего остального мира, промокшие, продрогшие и усталые, была вина только Драхомира Астарна, который по своей дурости разозлил гордых и крайне вспыльчивых фагрендцев так, что те в одно мгновение схватились за вилы, копья и кинжалы и гнались за ними вплоть до входа в катакомбы, который тут же задвинули тяжёлым валуном — судя по слухам и разным старым легендам, вход и выход в фагрендские катакомбы был один-единственный.
Добавить в моё избранное
48 мин, 56 сек 10972
Должно быть, Гарольду следовало куда осторожнее относиться к своим заданиям и вылазкам, лучше их скрывать и — уж точно — смотреть по сторонам прежде, чем подобная малолетняя наглая голубоглазая проблема надумает снова что-то вытворить, наплевав на все уставы, дисциплину и запреты, а так же тактичность и здравый смысл. Точнее, не так — он точно должен был относиться к этому гиперактивному надоедливому подростку куда более подозрительно и осторожно. Особенно — на миссиях.
— Куда мы идём? — почти что робко поинтересовался Драхомир, выглядывая из-за плеча Гарольда и с любопытством разглядывая ещё одну лестницу.
У Драхомира на пальце сиял перстень — с крупным тёмным рубином, массивный и громоздкий, но отчего-то очень уместный. Тот самый перстень, с которым месяц назад ещё ни на минуту не расставался Арго Астал — настоящий астарнский перстень, в камне которого можно было хранить извлечённые души. Много извлечённых душ, если быть точнее. Бесконечно много — сколько только захочется. Гарольд был поражён, что Арго доверил подобный артефакт своему бестолковому сыночку,
— На самом нижнем ярусе катакомб есть портал, через который можно попасть в Ядро, — нахмурившись ответил Каратель. — Не самая лучшая дорога, скажу тебе, но благодаря твой вопиющей глупости делать нам нечего.
Спускаться в Подземелье Големов, когда у кого-то из спутников такой перстень — не самая лучшая идея. Големы не любили охотников за душами, относились к ним с той враждебностью, что может быть присуща только очень спокойным и неповоротливым существам, что испытывают ярость крайне редко, но каждый раз словно происходит землетрясение, извержение вулкана или ещё какое масштабное стихийное бедствие. Землетрясение фагрендцам было практически обеспечено, и Гарольд не видел ни одного повода подобное не допускать — стихийные бедствия подавляли восстания и мятежи не хуже кровавых репрессий, зато обходились на порядок дешевле, а главное — не несли никакого урона репутации.
Големы жили в подземельях Фагрендии ещё с тех пор, как здесь правили первозданные. Эти глиняные исполины прислуживали первозданным, выполняя чёрную работу, не требовавшую особой ловкости. С кроминцами големы как-то умудрились заключить некое соглашение, поселившись на нижних ярусах и редко кого-либо тревожа.
Мир от упрёка сразу побелел и словно сжался, но ничего не ответил, упрямо поджав губы и отвернувшись. О Ядре Ибере он, должно быть, слышал. Наверняка слышал — в конце-концов, подобные сказочки у Астарнов в почёте. Как и о големах, пожалуй — Арго каким-то образом сумел заполучить себе парочку для каких-то раскопок — должно быть, исключительно корыстных целей — на Сваарде, где и оставил работать в шахтах. Големы, кажется, были вполне довольны таким положением дел, так что вряд ли кто-либо мог без желания Арго и самих големов отправить их обратно на Фагрендию. А рассказывать о своих победах — пусть иногда и несколько преувеличенных — это любили все Астарны без исключения
Лестница спускалась вниз какими-то петлями, без особой надобности поворачивая то туда, то обратно. Ещё одно напоминание о големах, подумал Гарольд — эти существа никогда не умели или не желали что-либо делать ровно и прямо, из-за чего для них, по мнению Карателя, годилась только самая грубая и простая работа. Впрочем, не было удобнее их, если хотелось не беспокоиться на счёт сохранности драгоценных камней и металлов и заплатить не слишком много — любое другое существо было хоть в малейшей степени корыстно, но только не големы, у которых и валюта-то была одна: глина, из которой големы делали всё на свете, включая собственных собратьев.
То, что Гарольд и Мир ступили на территорию големских подземелий можно было узнать уже по тому, как стала видна глиняная обмазка стен и ступеней. Ступени стали намного шире — раза в четыре. И настолько же выше. Зато снова стало становиться темно, хоть и не из-за специального поглотителя магии — големам-то свет никогда не был нужен, они прекрасно обходились и без него, предпочитая вести свои дела в той тьме, из которой появились.
Продолжать идти дальше было нельзя. Уж точно не с перстнем, один вид которого мог привести големов — достигавших в высоту около шести ярдов — в ярость столь разрушительную, что могла спровоцировать обрушение всех фагрендских катакомб. Следовало хотя бы убрать его — некоторые из этих исполинов были весьма прозорливы, но большинство отличались на редкость ничтожными крохами ума, что могли просто не заметить нечто важное под самым своим носом.
— Сними своё кольцо и спрячь, — сказал Гарольд строго. — Это не слишком-то поможет, но хотя бы не будет выглядеть столь нагло.
Ещё не хватало возиться с этим ребёнком, думал он. Ещё не хватало объясняться перед его отцом, почему мальчишка мог не вернуться из фагрендских подземелий — где его и быть-то не должно было.
— Куда мы идём? — почти что робко поинтересовался Драхомир, выглядывая из-за плеча Гарольда и с любопытством разглядывая ещё одну лестницу.
У Драхомира на пальце сиял перстень — с крупным тёмным рубином, массивный и громоздкий, но отчего-то очень уместный. Тот самый перстень, с которым месяц назад ещё ни на минуту не расставался Арго Астал — настоящий астарнский перстень, в камне которого можно было хранить извлечённые души. Много извлечённых душ, если быть точнее. Бесконечно много — сколько только захочется. Гарольд был поражён, что Арго доверил подобный артефакт своему бестолковому сыночку,
— На самом нижнем ярусе катакомб есть портал, через который можно попасть в Ядро, — нахмурившись ответил Каратель. — Не самая лучшая дорога, скажу тебе, но благодаря твой вопиющей глупости делать нам нечего.
Спускаться в Подземелье Големов, когда у кого-то из спутников такой перстень — не самая лучшая идея. Големы не любили охотников за душами, относились к ним с той враждебностью, что может быть присуща только очень спокойным и неповоротливым существам, что испытывают ярость крайне редко, но каждый раз словно происходит землетрясение, извержение вулкана или ещё какое масштабное стихийное бедствие. Землетрясение фагрендцам было практически обеспечено, и Гарольд не видел ни одного повода подобное не допускать — стихийные бедствия подавляли восстания и мятежи не хуже кровавых репрессий, зато обходились на порядок дешевле, а главное — не несли никакого урона репутации.
Големы жили в подземельях Фагрендии ещё с тех пор, как здесь правили первозданные. Эти глиняные исполины прислуживали первозданным, выполняя чёрную работу, не требовавшую особой ловкости. С кроминцами големы как-то умудрились заключить некое соглашение, поселившись на нижних ярусах и редко кого-либо тревожа.
Мир от упрёка сразу побелел и словно сжался, но ничего не ответил, упрямо поджав губы и отвернувшись. О Ядре Ибере он, должно быть, слышал. Наверняка слышал — в конце-концов, подобные сказочки у Астарнов в почёте. Как и о големах, пожалуй — Арго каким-то образом сумел заполучить себе парочку для каких-то раскопок — должно быть, исключительно корыстных целей — на Сваарде, где и оставил работать в шахтах. Големы, кажется, были вполне довольны таким положением дел, так что вряд ли кто-либо мог без желания Арго и самих големов отправить их обратно на Фагрендию. А рассказывать о своих победах — пусть иногда и несколько преувеличенных — это любили все Астарны без исключения
Лестница спускалась вниз какими-то петлями, без особой надобности поворачивая то туда, то обратно. Ещё одно напоминание о големах, подумал Гарольд — эти существа никогда не умели или не желали что-либо делать ровно и прямо, из-за чего для них, по мнению Карателя, годилась только самая грубая и простая работа. Впрочем, не было удобнее их, если хотелось не беспокоиться на счёт сохранности драгоценных камней и металлов и заплатить не слишком много — любое другое существо было хоть в малейшей степени корыстно, но только не големы, у которых и валюта-то была одна: глина, из которой големы делали всё на свете, включая собственных собратьев.
То, что Гарольд и Мир ступили на территорию големских подземелий можно было узнать уже по тому, как стала видна глиняная обмазка стен и ступеней. Ступени стали намного шире — раза в четыре. И настолько же выше. Зато снова стало становиться темно, хоть и не из-за специального поглотителя магии — големам-то свет никогда не был нужен, они прекрасно обходились и без него, предпочитая вести свои дела в той тьме, из которой появились.
Продолжать идти дальше было нельзя. Уж точно не с перстнем, один вид которого мог привести големов — достигавших в высоту около шести ярдов — в ярость столь разрушительную, что могла спровоцировать обрушение всех фагрендских катакомб. Следовало хотя бы убрать его — некоторые из этих исполинов были весьма прозорливы, но большинство отличались на редкость ничтожными крохами ума, что могли просто не заметить нечто важное под самым своим носом.
— Сними своё кольцо и спрячь, — сказал Гарольд строго. — Это не слишком-то поможет, но хотя бы не будет выглядеть столь нагло.
Ещё не хватало возиться с этим ребёнком, думал он. Ещё не хватало объясняться перед его отцом, почему мальчишка мог не вернуться из фагрендских подземелий — где его и быть-то не должно было.
Страница 5 из 14
