Всего три слова

— Сомневаюсь. Скитер не настолько глупа, чтобы прятать её в таком ненадёжном месте, — ответил Гарри. — Пошли, вряд ли мы найдём здесь что-то полезное.

Он развернулся, освещая Люмосом стены подвала, да так и замер на месте: лестница, по которой они спустились каких-то пятнадцать минут назад, исчезла, а стены засветились тусклой желтизной и противно загудели.

— Мерлиновы подштанники! — выругался Поттер.

— Хуже. Ритины.

Предчувствие Панси не обмануло — ловушка, устроенная вредной журналисткой, сработала на ура. Они очутились внутри клетки, сплетённой из нитей магии. Обидно, но Скитер оказалась хитрее их обоих. Можно было только догадываться, что она потребует, когда вернётся в коттедж.

Если вернётся, но об этом Паркинсон не хотела задумываться.

— Без воды человек может прожить дня три, без еды — три недели.

— А без секса? — Панси куталась в мантию Поттера, которую он, как настоящий джентльмен, ей одолжил. Помогало плохо: в подвале было холодно и сыро, а в углах скреблись мыши. Она прижималась к тёплому боку Гарри, слушая его тихий спокойный голос и чувствуя себя до неприличия счастливой.

— Год.

— Так-таки год? — Паркинсон недоверчиво покосилась. Выражение лица в темноте рассмотреть было сложно, но ей показалось, что Гарри улыбнулся.

— Год, — повторил он. — По-крайней мере, мне это удалось.

— Получается, в семье героев всё не так хорошо и празднично, как пишут в газетах?

— Получается. После рождения дочери мы с Джинни немного отдалились, но всё обязательно наладится. Я верю в это.

Панси совершенно не умела утешать людей. Не считала нужным лгать о том, что всё будет хорошо, ободряюще похлопывать по плечу и вдохновенно нести чушь о времени, любви и прочей ерунде. Хотя, надо было отдать ей должное, врала она виртуозно, особенно если это сулило выгоду.

Но сегодня ей не хотелось врать. Вместо этого она нашла ладонь Гарри и легко её сжала, заменяя жестом тысячи слов; он осторожно обнял Панси в ответ.

Они так и заснули, прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного согреться. Ночи в апреле всё ещё были холодными.

— Какая трогательная сцена! Жаль, не захватила фотоаппарат, — насмешливо произнесла Скитер. Не нужно было владеть легилименцией, чтобы знать, о чём она думает.

В своей любимой ядовито-зелёной мантии, с алыми губами и с сумкой из крокодильей кожи она казалась возмутительно бодрой и счастливой. Паркинсон смотрела на неё с бессильной злостью, понимая, что не сможет до неё добраться. По крайней мере, не сейчас.

Гарри же на первый взгляд остался спокойным и невозмутимым. На второй — рассердился не меньше Панси. Волшебная палочка как-то сама собой оказалась в его руке, и не стоило сомневаться — он пустит её в ход при первой же возможности.

— Ах, какая жалость! Несколько свежих колдографий превосходно пополнили бы мою коллекцию о знаменитом Гарри Поттере и его новой пассии. Ай-яй-яй, как не хорошо обманывать, а с виду такой приличный волшебник. Ну, ничего. Думаю, восемь тысяч галлеонов в качестве платы за молчание послужат вам обоим хорошим уроком на будущее.

— Почему не десять? — спросил Гарри, по-прежнему не двигаясь.

Панси отстранилась, чтобы не мешать ему, когда он начнёт колдовать. Ну и чтобы самой не попасть под раздачу: кем-кем, а героем она никогда не была.

— Я сегодня добрая, — ответила ему Скитер. — К тому же вряд ли вы сможете собрать десять тысяч галлеонов за оставшиеся у вас полдня.

Она взмахнула палочкой, снимая часть чар и возвращая лестницу на прежнее место; стены по-прежнему светились жёлтым. Гарри промолчал, Панси тоже не спешила вступать с хитрой журналисткой в спор. Смотрела, как она спускается, вниз и мысленно желала ей навернуться.

То ли Мерлин услышал молитвы Паркинсон, то ли обветшавшее дерево было вконец изъедено мышами и древоточцами, но одна из ступенек сломалась, и Скитер, споткнувшись, скатилась вниз да так и осталась лежать у подножья лестницы.

К счастью, высота была не настолько большой, чтобы сломать шею, но сознание Рита потеряла. Нащупав её пульс, Гарри облегчённо вздохнул. Попасться на воровстве — неприятно, но не смертельно, а вот оказаться свидетелем чьих-то последних минут, да ещё в такой ситуации, весьма и весьма губительно.

Особенно для репутации.

Особенно, если ты глава Аврората.

И уж тем более, если ты Гарри Поттер.

— Жаль, что она не в аниформе. Посадили бы её в банку да подарили бы кому-то в качестве домашней зверушки.

— Ты сама доброта, Паркинсон.

— А то! — рассмеялась Панси, с наслаждением сжигая Инсендио плёнку с компроматом.

Последняя была извлечена из сумки из крокодильей кожи вместе с несколькими копиями колдографий. Наблюдать за тем, как они чернеют и скукоживаются от огня, было ни с чем не сравнимым удовольствием.