Когда есть не только я

Рыцарь сдержанно кивнул, отдал честь, и отошел, чтобы не помешать полуэльфу говорить с драконом. Все-таки соламнийские рыцари — невозможные идеалисты: просить их об услуге или подкупать — ужасная глупость, но любой намек на важность государственного значения обеспечивает их готовность к нарушению любых правил и формуляров, вплоть до самопожертвования. Возможно, ничего плохого бы не случилось, появись в списке гостей Палантаса, прибывших по воздуху, имя Таниса, но до получения каких-либо результатов последний предпочел бы не светиться. Тем более, что причиной его появления послужило весьма сумбурное и в чем-то отчаянное письмо тёмного эльфа Даламара, связь с которым по всем статьям афишировать было нежелательно.

Сказать по правде, это самое послание здорово напугало полуэльфа. Изящная эльфийская вязь складывалась в тонкие строчки, наполненные неясными намеками и поэтическими аллегориями, за которыми читалась неконтролируемая тревога. Больше всего Таниса в письме поразило даже не чувство растерянности, вызванное непонятностью угрозы, но ощущение бессилия, которое его автор не смог скрыть. В качестве главы Ложи Чёрных Мантий, а также будучи шпионом Конклава при своем шалафи Даламар привык маневрировать и бесстрашно встречать тьму лицом к лицу. Тем более странно, что он с такой опаской писал о приближенном к Храму Паладайна и лично госпоже Крисании чёрном драконе. Немалое удивление вызывал также тот факт, что, несмотря на все свое влияние и могущество, тёмный эльф не смог ничего узнать ни про этого дракона, ни про источники его влияния на Праведную Дочь.

Танис договорился с Хирсахом, что до завтрашнего утра не планирует никаких полетов, и, оставив уставшего дракона трапезничать и отдыхать, он спрятал посольскую цепь под плащ и торопливым шагом отправился в сторону центра города.

После краткосрочной, но разрушительной битвы с войсками Синей Госпожи Палантас сильно пострадал и сейчас при перестройке значительно изменился. Прежде узкие улочки разрослись до широких проспектов, кривые проезды перестали вести в глухие тупики, а ранее интуитивно находимые пути начали приводить в неизвестные кварталы с сомнительными жителями. Для Таниса все это стало неприятным сюрпризом, обнаружившимся в тот момент, когда он понял, что окончательно и бесповоротно заблудился.

Несмотря на ранний час, на улицах было достаточно многолюдно. Полуэльф чуть поправил шарф, чтобы борода была заметна и не возникло никаких подозрений в его эльфийских корнях, а затем обратился к одному из торговцев. Это был мужчина зрелых лет с изрядным брюшком и роскошными кучерявыми бакенбардами. Тот объяснил направление вполне понятно, речь его хоть и простая, была не лишена некоторой образности. Так Таниса немало позабавило указание на разные типы резьбы на наличниках домов-ориентиров. Чувствуя, что горожанин не прочь поговорить, Танис осторожно спросил:

— А что там, безопасно стало у Храма?

— А то ж! — степенно ответил торговец. — После Битвы много всякого сброда повылезло, думали поживиться легкой добычей. Да рыцари их мигом приструнили. Вот прямо к ногтю прижали! — и прямо к носу полуэльфа был поднесен широкий палец с грубым пожелтевшим ногтем.

Танис восхищенно поцокал языком и покачал уважительно головой, но все-таки продолжил расспрашивать:

— Что, и прям никакой опасности больше нет?

Его собеседник настороженно зыркнул из-под кустистых бровей:

— Жрецы бают, что нет. И хоть чудеса на каждом шагу творят, но и сами видать не без греха. Вон к себе в дом пускают такое зло, что никакие мародеры в подметки не годятся. Иди, как я сказал, своими глазами увидишь, что да как.

Почувствовав, что разговор не клеится, Танис поблагодарил горожанина и упругим шагом отправился к Храму. Указанная дорога оказалась удивительно понятной, все повороты находились легко, и полуэльф даже успел почувствовать подзабытое ощущение свободы странника. Его умиротворение прервалось неожиданно, когда повернув за очередную стену, он получил возможность воочию убедиться в обоснованности пугливого трепета жителя Палантаса.

На небольшой площадке, бывшей до прихода Синей Госпожи и Лорда Сота жилым домом, а ныне ставшей плоским почерневшим куском земли, лежал большой чёрный дракон. Лучи утреннего солнца бросали причудливые блики на его блестящую чешую, ещё ярче высвечивая его раздражающую неуместность вблизи строящегося главного храма Паладайна, а громадное змеевидное тело и сложенные перепончатые крылья отбрасывали на соседнюю стену огромную мрачную тень, которая дрожала в такт изящным движениям хищника.

Заслышав шаги, дракон неспешно повернул узкую голову и вперил взгляд блестящих золотых глаз с вертикальной щелью зрачка прямо в полуэльфа. Какое-то время они глядели друг на друга: мрачно, непонимающе и скованно с одной стороны, и отстраненно, высокомерно и чуть насмешливо — с другой.