Когда есть не только я

В этот раз на посадку дракон потратил значительно больше времени: он несколько раз подлетал почти вплотную к стене, но всякий раз острый выступ оказывался в опасной близости от его крыла, и Хирсах, яростно рыча, отлетал, чтобы попробовать ещё раз. Наконец, он исхитрился зацепиться лапой за уступ и, чувствительно приложившись своим боком и бедром наездника к стене, сумел вжаться в узкую площадку. Танис слез с него, сдавленно шипя от боли в ноге.

— Неужели он Крисанию так всегда приносит? — пробормотал он, растирая штанину: синяк обещал быть знатным.

Хирсах медленно покачал головой:

— Конечно, нет. Её доставляют со всевозможным комфортом как принцессу. Думаю, он использует магию, вдобавок ему привычно тут летать, здесь его логово.

— Отлично, — констатировал полуэльф, открепляя оружие от седла. Вряд ли оно бы помогло ему против дракона, но с ним можно было чувствовать себя спокойнее. Тёмный проем так и манил, и Танис решительно сделал первый шаг.

— Не ст?ит, — негромко произнес ему в спину дракон.

— Почему? — обернулся Танис.

Хирсах молчал.

— Ты что-то знаешь? Что ты скрываешь от меня? — допытывался полуэльф. Дракон смотрел куда-то за плечо Таниса и продолжал хранить молчание.

— Это может быть опасно не только для госпожи Крисании, — Танис решил призвать на помощь всё свое красноречие.

— Она сама пошла на это, сознательно и добровольно, — глухо обронил Хирсах. — Нет в том никакой особой опасности, она молода и здорова. Оставь их в покое, Танис, негоже лезть в чужое логово.

Полуэльф уже открыл было рот, собираясь расспросить поподробнее, как из глубины горы раздался низкий женский стон, в котором едва ли можно было узнать голос Крисании. Не мешкая более, Танис рванулся сквозь узкую щель входа в пещеру, и уже на пути его настиг сдавленный мужской стон. Где-то на границе сознания у него мелькнула мысль о некоей знакомой интимности таких звуков, но, в спешке почти вслепую нашаривая тропу, он отмахнулся от нелепых подозрений. Пол оказался на удивление ровным, и только этому Танис был обязан тем, что не споткнулся на пути, пока бежал сломя голову. А вот дорога была извилистой, с неожиданными и резкими поворотами.

И за очередным Танис вдруг получил очевидные подтверждения мудрости Хирсаха и тому, что стоило остановиться раньше. Хотя бы за пару шагов до злосчастного поворота, услышав звуки, какими сопровождались обычно проявления страсти. Или ещё лучше вообще у входа в пещеру. Или… где-то в тот момент, когда Танис решил, что столетний возраст дает индульгенцию на чтение морали Праведным Дочерям светоносных богов. Какая ему, если задуматься, была разница, если уж не возражал сам Паладайн, серьезно испытавший духовную крепость своего верного чада? Все эти мысли, как обычно случается — запоздалые, но верные, посетили его в тот миг, когда Танис, открыв рот, замер каменным истуканом на пороге, готовый сказать…

Он не знал, что сказать. Кроме того, что рад двум вещам: тому, что дракона в пещере не оказалось, и тому, что леди Крисания слепа, а значит, не способна увидеть Полуэльфа сейчас.

«Я подглядываю», — сказал себе Танис.

И можно было сказать, что это ужасно. Но почему-то больше было неожиданно. Слишком, пожалуй, неожиданно.

Так же, как тёплые шкуры на полу. Танис полагал, что цветным драконам больше по нраву голые стены пещер и россыпи сокровищ пополам с хорошо объеденными костями врагов. Или болота и сырость — чёрные драконы предпочитали такие места. Костей, к слову, не было. А главное сокровище этого дракона не имело с золотом ничего общего и возлежало, бесстыдно обнажённое (белые одежды лежали неподалёку аккуратной стопкой, и венчал их платиновый медальон), с разметавшимися чёрными волосами, на песочного цвета шкуре дикого зверя.

Танис не думал, что Верховная Жрица Паладайна, представлявшаяся ему не более привлекательной, чем фонарный столб, вообще женщина. Да, она, безусловно, была прекрасна. Той красотой, что напоминает об узорах инея на стекле. Молода — кажется, ей было не больше тридцати. Однако, Танис искренне полагал, что белые жреческие одежды приросли к ней надёжнее кожи. А то, что иные, посвящённые в давнюю историю с Вратами и чёрным магом, называли страстью, Танис предпочитал звать глупостью и гордыней.

Едва ли от гордыни леди Крисания переплетала пальцы с пальцами лежащего рядом с ней мужчины. Не глупость заставляла её целовать и ласкать своего любовника. Удивительно, но леди Крисания, как оказалось, была женщиной. С нежными руками, губами, плавным изгибом бёдер, умопомрачительно красивой высокой грудью и удивительно белой для человеческой женщины кожей. С длинными ногами, которыми она призывно обхватывала бедра мужчины.

Последним, вольготно лежащим рядом с соблазнительной женской фигурой, оказался Рейстлин. Танис был готов поклясться в этом всеми богами, какие есть, ушедшими и вернувшимися, и даже никогда не существовавшими.