Фандом: Гарри Поттер. Ты пойдешь со мной на бал? — спрашивает кто-то рядом. Лили вздрагивает, поднимает голову от пергамента и замирает от накатившего ужаса.
Добавить в моё избранное
16 мин, 23 сек 14480
Почта прилетает, как всегда за завтраком. Толстая пестрая сова роняет перед Лили пухлый конверт, крадет печенье из тарелки, ухает и улетает в совятню. Лили смотрит на конверт и боится взять его в руки. Хотя она уверена, что ничего страшного там не будет, ей все равно не по себе. Как и всякий раз, когда приходят письма от Рози.
Рози удивительно быстро простила ее за историю с Розовой пылью и Скорпиуса уговорила простить. Словно так и надо, словно не по вине Лили Скорпиус полтора года выставлял себя идиотом. Словно не она унижала его.
Щеки заливает жарким румянцем, и очень хочется спрятаться, только куда можно уйти от самой себя? Разве что только на Астрономическую башню, в тишину и холод.
— От Рози? — интересуется сидящая рядом Моргана.
— От нее, — кивает Лили, хотя ей совсем не хочется говорить.
Моргана больше не задает вопросов. Она тоже знает и про Пыль, и про откат, и про то, что Лили до сих пор стыдно, хотя прошло уже два года с тех пор, как все открылось.
Лили быстро допивает кофе, стараясь не смотреть по сторонам — впрочем не только из-за стыда. Где-то слева от нее сидят Колин и Стенли, бледные и очень злые. Лили слышала, что им назначили полгода отработок у Филча за блуждание ночами по коридорам. И она догадывается, что винят во всем они не себя, а ее.
А еще где-то в зале должен быть Макс, на которого Лили не в силах поднять глаза. Из-за снов, мучивших ее всю ночь. Из-за страха, что он специально все подстроил. Из-за знания, где-то глубоко внутри, что он не виноват, а она его даже не поблагодарила. Зато оскорбила, да и повела себя просто некрасиво. От этого стыдно вдвойне, и Лили хочется плакать, но позволить себя зарыдать прямо сейчас она не может.
Мало того, что на лице отчетливо видны вчерашние слезы, так еще и Колин и Стенли шепчутся, обсуждают, что они с ней сделают — и ведь кроме Макса никто ее не защитит.
— Эй, Нотт. Какого черта ты сидишь за гриффиндорским столом? На Слизерине больше не кормят? — орет Колин, останавливаясь прямо напротив Лили и Морганы.
И целью их определенно является Лили, но начать они решили с ее подруги, правда, непонятно зачем. Моргана даже не вздрагивает, просто не обращает на них внимания, продолжая читать письмо. Словно не стоит перед ней никто.
— Ты! Я с кем разговариваю?! — заводится было Колин и затыкается так резко, словно его оглушили заклинанием немоты.
По залу растекается тяжелая тишина, и Лили осторожно оглядывается. За ее спиной стоит Макс, сложив руки на груди, и смотрит, просто смотрит на Колина и Стенли. Вот только в его взгляде видится смерть, и ощущается ледяной могильный холод, и слышатся звуки затихающей битвы, когда все хорошие герои мертвы, зато плохие — торжествуют.
Он не двигается и даже, кажется, не дышит, но Колин бледнеет, Стенли пятится назад, а от профессорского стола к ним торопится профессор МакГонагалл, спасать своих львят. И замирает, не дойдя до них несколько метров и не понимая, что происходит.
А Макс продолжает смотреть, и Колин и Стенли паникуют, убегают из зала, сопровождаемые хохотом остальных студентов. Лили выдыхает. Вряд ли они когда-нибудь к ней снова подойдут. Макс отмирает, проводит рукой по волосам Морганы, так и не поднявшей взгляда от письма, и идет к своему столу. Не обращая ни малейшего внимания на Лили.
И это обидно, настолько обидно, что из глаз льются слезы, и губы дрожат, и хочется убежать прямо сейчас, но Лили знает, что нельзя. Надо подождать хоть несколько минут, пока улягутся разговоры и смех, и только тогда можно встать и медленно уйти.
Комната за гобеленом находится почти сразу же, хотя Лили и не помнит точно, где она была. Где-то на шестом этаже, а точнее…
В комнатке светло и очень уютно, и совсем крошечный камин в углу согревает воздух. Небольшой диванчик перед ним, как раз чтобы невысокая Лили вытянулась на нем во весь рост, а больше никому места не осталось. Шершавая ткань обивки лучше всего подходит для того, чтобы заливать ее слезами, и Лили самозабвенно рыдает, сама не зная почему.
В конце концов, она полгода всеми силами демонстрировала Максу, что терпеть его не может. Почему тогда ей так больно теперь, когда он игнорирует ее? Ведь она заслужила, целиком и полностью, и сама во всем виновата.
Лили плачет, прижимая ладонь ко рту, но когда-нибудь все кончается, и ее слезы тоже, и устав от плача, она засыпает.
Ей опять снятся черные глаза, заглядывающие в самую душу, только на этот раз в них не холод, а тепло, ласка и что-то непонятное, но все равно приятное.
Ей снятся длинные пальцы, скользящие от подбородка вниз, к груди, играющие с напряженными сосками, спускающиеся ниже, к ногам, рисующие узоры по внутренней стороне бедер и задевающие, словно случайно, то место, где разгорается пожар. Почти Адское пламя.
Рози удивительно быстро простила ее за историю с Розовой пылью и Скорпиуса уговорила простить. Словно так и надо, словно не по вине Лили Скорпиус полтора года выставлял себя идиотом. Словно не она унижала его.
Щеки заливает жарким румянцем, и очень хочется спрятаться, только куда можно уйти от самой себя? Разве что только на Астрономическую башню, в тишину и холод.
— От Рози? — интересуется сидящая рядом Моргана.
— От нее, — кивает Лили, хотя ей совсем не хочется говорить.
Моргана больше не задает вопросов. Она тоже знает и про Пыль, и про откат, и про то, что Лили до сих пор стыдно, хотя прошло уже два года с тех пор, как все открылось.
Лили быстро допивает кофе, стараясь не смотреть по сторонам — впрочем не только из-за стыда. Где-то слева от нее сидят Колин и Стенли, бледные и очень злые. Лили слышала, что им назначили полгода отработок у Филча за блуждание ночами по коридорам. И она догадывается, что винят во всем они не себя, а ее.
А еще где-то в зале должен быть Макс, на которого Лили не в силах поднять глаза. Из-за снов, мучивших ее всю ночь. Из-за страха, что он специально все подстроил. Из-за знания, где-то глубоко внутри, что он не виноват, а она его даже не поблагодарила. Зато оскорбила, да и повела себя просто некрасиво. От этого стыдно вдвойне, и Лили хочется плакать, но позволить себя зарыдать прямо сейчас она не может.
Мало того, что на лице отчетливо видны вчерашние слезы, так еще и Колин и Стенли шепчутся, обсуждают, что они с ней сделают — и ведь кроме Макса никто ее не защитит.
— Эй, Нотт. Какого черта ты сидишь за гриффиндорским столом? На Слизерине больше не кормят? — орет Колин, останавливаясь прямо напротив Лили и Морганы.
И целью их определенно является Лили, но начать они решили с ее подруги, правда, непонятно зачем. Моргана даже не вздрагивает, просто не обращает на них внимания, продолжая читать письмо. Словно не стоит перед ней никто.
— Ты! Я с кем разговариваю?! — заводится было Колин и затыкается так резко, словно его оглушили заклинанием немоты.
По залу растекается тяжелая тишина, и Лили осторожно оглядывается. За ее спиной стоит Макс, сложив руки на груди, и смотрит, просто смотрит на Колина и Стенли. Вот только в его взгляде видится смерть, и ощущается ледяной могильный холод, и слышатся звуки затихающей битвы, когда все хорошие герои мертвы, зато плохие — торжествуют.
Он не двигается и даже, кажется, не дышит, но Колин бледнеет, Стенли пятится назад, а от профессорского стола к ним торопится профессор МакГонагалл, спасать своих львят. И замирает, не дойдя до них несколько метров и не понимая, что происходит.
А Макс продолжает смотреть, и Колин и Стенли паникуют, убегают из зала, сопровождаемые хохотом остальных студентов. Лили выдыхает. Вряд ли они когда-нибудь к ней снова подойдут. Макс отмирает, проводит рукой по волосам Морганы, так и не поднявшей взгляда от письма, и идет к своему столу. Не обращая ни малейшего внимания на Лили.
И это обидно, настолько обидно, что из глаз льются слезы, и губы дрожат, и хочется убежать прямо сейчас, но Лили знает, что нельзя. Надо подождать хоть несколько минут, пока улягутся разговоры и смех, и только тогда можно встать и медленно уйти.
Комната за гобеленом находится почти сразу же, хотя Лили и не помнит точно, где она была. Где-то на шестом этаже, а точнее…
В комнатке светло и очень уютно, и совсем крошечный камин в углу согревает воздух. Небольшой диванчик перед ним, как раз чтобы невысокая Лили вытянулась на нем во весь рост, а больше никому места не осталось. Шершавая ткань обивки лучше всего подходит для того, чтобы заливать ее слезами, и Лили самозабвенно рыдает, сама не зная почему.
В конце концов, она полгода всеми силами демонстрировала Максу, что терпеть его не может. Почему тогда ей так больно теперь, когда он игнорирует ее? Ведь она заслужила, целиком и полностью, и сама во всем виновата.
Лили плачет, прижимая ладонь ко рту, но когда-нибудь все кончается, и ее слезы тоже, и устав от плача, она засыпает.
Ей опять снятся черные глаза, заглядывающие в самую душу, только на этот раз в них не холод, а тепло, ласка и что-то непонятное, но все равно приятное.
Ей снятся длинные пальцы, скользящие от подбородка вниз, к груди, играющие с напряженными сосками, спускающиеся ниже, к ногам, рисующие узоры по внутренней стороне бедер и задевающие, словно случайно, то место, где разгорается пожар. Почти Адское пламя.
Страница 4 из 5
