Фандом: Гарри Поттер. Новый министр и Рождество в аврорате.
Добавить в моё избранное
14 мин, 52 сек 18360
Без остатка.
А гулять — так гулять, и именно этим он и намеревался заняться.
В аврорате было тихо: все, кому положено, ушли домой, а кому выпало — отчалили в патруль, на месте следовало находиться только дежурному. Но тот вряд ли торчал на рабочем месте в одиночестве. Еще одна постоянная изменчивого мира, как ленивые снежинки за рождественским окном: в Сочельник дежурный аврор из года в год проводил с собой одного-двух приятелей, а начальство так же из года в год смотрело на это вопиющее нарушение сквозь пальцы. Лишь бы совсем не зарывались и не устраивали борделей и дебошей.
— Нет! — раздавшийся из-за приоткрытой двери начальственного кабинета вопль был полон такого неподдельного ужаса, что Кингсли на мгновение насторожился и даже вытащил палочку.
— В самом деле, Гермиона, — этот голос был уже значительно спокойнее и даже звучал чуть приглушенно, словно его обладатель старался говорить шепотом. — Кроме того, заклинания же могут непредсказуемо среагировать.
— Но какое-то все равно применить придется, — возразила Гермиона.
— Тише!
— Поздно, молодые люди, — хмыкнул Кингсли, возникая на пороге. Он прислонился к косяку, скрестил на груди руки со все еще зажатой в пальцах палочкой и постарался, несмотря на душащий его смех, грозно свести брови. И только перехватив чуть удивленный и заинтересованный взгляд Гермионы Грейнджер, понял, кого именно сейчас напоминает, и расслабил плечи, бросив играть в статую возмездия.
Дежурный аврор Гарри Поттер проворно метнулся вперед, загораживая стол, на котором, впрочем, успели насвинячить так, что и не особо загородишь. Однако, поняв, что явился не начальник, а всего лишь господин министр, Гарри заметно расслабился и даже улыбнулся заговорщицки: мол, ты же нас не выдашь? Аврор Рон Уизли, которому в настоящий момент здесь находиться не полагалось, нервно теребил рукава мантии.
— Так что у вас случилось? — поинтересовался Кингсли, убирая палочку.
— Мы решили составить компанию Гарри, — ослепительно улыбнулась Гермиона. — Раз уж он дежурит, — она покосилась на друга и кивнула одобрительно, тогда как Рон обреченно возвел очи горе.
Смысл пантомимы Кингсли понял очень хорошо. Так случилось, что он, постоянно заглядывавший в аврорат как по делу, так и по велению сердца, присутствовал при жеребьевке этого года. Когда выяснилось, что дежурить в Сочельник выпало Гарри Поттеру, несколько человек тут же вызвалось его подменить, хотя обычно таких доброхотов днем с огнем не сыщешь, а Рон подвел итог многоголосому воплю громким возгласом: «Это просто свинство, если тебе испоганят Рождество чисто для галочки!». По сути, он был прав: от рождественских праздников этого года никто никаких серьезных неприятностей не ждал и дежурство было скорее формальностью. Но Энтони Голдштейн ухмыльнулся и приподнял брови, пытаясь сложить их в очень знакомую гримасу, все равно узнаваемую, хотя полного или хотя бы просто приемлемого сходства мальчишке и не удалось добиться, — и прокомментировал ровным, слишком ровным, тоном: «Разумеется, для Мальчика-Который-Выжил нужно сделать исключение». Гарри, нахмурившись, немедленно отказался от любых поблажек и привилегий. Кингсли тогда внимательно следил за Голдштейном и заметил, как его ухмылка приобрела удовлетворенное выражение, словно после удачного эксперимента, и, пинком выгоняя из головы глупое ревнивое любопытство, постарался думать только о том, что из этого новобранца, пожалуй, будет толк.
— Это, конечно, похвально, — улыбнулся он и воспоминанию, и Гермионе. — Но противозаконно. Гражданским в аврорате не место.
Гарри задумчиво почесал нос, явно уловив намек, и уточнил:
— То есть Рону здесь сейчас присутствовать не возбраняется?
— Ну, если на какого-то сотрудника министерства напала охота поработать сверхурочно… — Кингсли выразительно хмыкнул.
— А если мне срочно нужна помощь авроров? — со смехом возмутилась Гермиона.
— Потому что у тебя украли бутылку шампанского? — поддержал ее Кингсли. — Или отравили рождественский ужин?
При этих его словах ребята почему-то скисли, и Гарри, фыркнув, посторонился, демонстрируя украшающее стол нечто, в прошлой жизни, кажется, бывшее недожаренной уткой, хотя Кингсли даже при очень большом напряжении воображения не мог представить, каким издевательствам подвергли покойную птицу, чтобы добиться такого эффекта. По большей части бледная тушка сверкала черными, красными и зелеными пятнами, словно неудачно пыталась превратиться в леопарда, а ее гузка и вовсе казалась хрустальной и даже будто бы слегка просвечивалась.
— Что это? — поразился он.
— А на что похоже? — фыркнул Рон.
— На то, что у вас проснулась нездоровая тяга к мертвым птицам.
Рон и Гарри слегка покраснели. Ничего, в аврорате они еще и не такого наслушаются. Пусть привыкают.
— Предполагалось, что это и будет рождественский ужин, — пояснила Гермиона.
А гулять — так гулять, и именно этим он и намеревался заняться.
В аврорате было тихо: все, кому положено, ушли домой, а кому выпало — отчалили в патруль, на месте следовало находиться только дежурному. Но тот вряд ли торчал на рабочем месте в одиночестве. Еще одна постоянная изменчивого мира, как ленивые снежинки за рождественским окном: в Сочельник дежурный аврор из года в год проводил с собой одного-двух приятелей, а начальство так же из года в год смотрело на это вопиющее нарушение сквозь пальцы. Лишь бы совсем не зарывались и не устраивали борделей и дебошей.
— Нет! — раздавшийся из-за приоткрытой двери начальственного кабинета вопль был полон такого неподдельного ужаса, что Кингсли на мгновение насторожился и даже вытащил палочку.
— В самом деле, Гермиона, — этот голос был уже значительно спокойнее и даже звучал чуть приглушенно, словно его обладатель старался говорить шепотом. — Кроме того, заклинания же могут непредсказуемо среагировать.
— Но какое-то все равно применить придется, — возразила Гермиона.
— Тише!
— Поздно, молодые люди, — хмыкнул Кингсли, возникая на пороге. Он прислонился к косяку, скрестил на груди руки со все еще зажатой в пальцах палочкой и постарался, несмотря на душащий его смех, грозно свести брови. И только перехватив чуть удивленный и заинтересованный взгляд Гермионы Грейнджер, понял, кого именно сейчас напоминает, и расслабил плечи, бросив играть в статую возмездия.
Дежурный аврор Гарри Поттер проворно метнулся вперед, загораживая стол, на котором, впрочем, успели насвинячить так, что и не особо загородишь. Однако, поняв, что явился не начальник, а всего лишь господин министр, Гарри заметно расслабился и даже улыбнулся заговорщицки: мол, ты же нас не выдашь? Аврор Рон Уизли, которому в настоящий момент здесь находиться не полагалось, нервно теребил рукава мантии.
— Так что у вас случилось? — поинтересовался Кингсли, убирая палочку.
— Мы решили составить компанию Гарри, — ослепительно улыбнулась Гермиона. — Раз уж он дежурит, — она покосилась на друга и кивнула одобрительно, тогда как Рон обреченно возвел очи горе.
Смысл пантомимы Кингсли понял очень хорошо. Так случилось, что он, постоянно заглядывавший в аврорат как по делу, так и по велению сердца, присутствовал при жеребьевке этого года. Когда выяснилось, что дежурить в Сочельник выпало Гарри Поттеру, несколько человек тут же вызвалось его подменить, хотя обычно таких доброхотов днем с огнем не сыщешь, а Рон подвел итог многоголосому воплю громким возгласом: «Это просто свинство, если тебе испоганят Рождество чисто для галочки!». По сути, он был прав: от рождественских праздников этого года никто никаких серьезных неприятностей не ждал и дежурство было скорее формальностью. Но Энтони Голдштейн ухмыльнулся и приподнял брови, пытаясь сложить их в очень знакомую гримасу, все равно узнаваемую, хотя полного или хотя бы просто приемлемого сходства мальчишке и не удалось добиться, — и прокомментировал ровным, слишком ровным, тоном: «Разумеется, для Мальчика-Который-Выжил нужно сделать исключение». Гарри, нахмурившись, немедленно отказался от любых поблажек и привилегий. Кингсли тогда внимательно следил за Голдштейном и заметил, как его ухмылка приобрела удовлетворенное выражение, словно после удачного эксперимента, и, пинком выгоняя из головы глупое ревнивое любопытство, постарался думать только о том, что из этого новобранца, пожалуй, будет толк.
— Это, конечно, похвально, — улыбнулся он и воспоминанию, и Гермионе. — Но противозаконно. Гражданским в аврорате не место.
Гарри задумчиво почесал нос, явно уловив намек, и уточнил:
— То есть Рону здесь сейчас присутствовать не возбраняется?
— Ну, если на какого-то сотрудника министерства напала охота поработать сверхурочно… — Кингсли выразительно хмыкнул.
— А если мне срочно нужна помощь авроров? — со смехом возмутилась Гермиона.
— Потому что у тебя украли бутылку шампанского? — поддержал ее Кингсли. — Или отравили рождественский ужин?
При этих его словах ребята почему-то скисли, и Гарри, фыркнув, посторонился, демонстрируя украшающее стол нечто, в прошлой жизни, кажется, бывшее недожаренной уткой, хотя Кингсли даже при очень большом напряжении воображения не мог представить, каким издевательствам подвергли покойную птицу, чтобы добиться такого эффекта. По большей части бледная тушка сверкала черными, красными и зелеными пятнами, словно неудачно пыталась превратиться в леопарда, а ее гузка и вовсе казалась хрустальной и даже будто бы слегка просвечивалась.
— Что это? — поразился он.
— А на что похоже? — фыркнул Рон.
— На то, что у вас проснулась нездоровая тяга к мертвым птицам.
Рон и Гарри слегка покраснели. Ничего, в аврорате они еще и не такого наслушаются. Пусть привыкают.
— Предполагалось, что это и будет рождественский ужин, — пояснила Гермиона.
Страница 2 из 5
