Фандом: Гарри Поттер. Новый министр и Рождество в аврорате.
Добавить в моё избранное
14 мин, 52 сек 18361
— Но… — она недоуменно развела руки в стороны.
— Неужели Молли не упаковала вам с собой минимум три перемены? — не поверил Кингсли.
Ребята снова смутились. Дальше выяснилось, что Молли, разумеется, именно так и намеревалась поступить, но кто-то обмолвился при Джинни об упрямом отказе Гарри от «поблажек и привилегий». Слово за слово вспыхнула перебранка, быстро трансфигурировавшаяся в полноценный скандал, и герой магической Британии благоразумно смылся подальше от неконтролируемой бури, хорошо хоть голову в спешке не забыл. Почему горе-авроры не купили какой-нибудь китайской еды или на худой конец не разорили днем министерскую столовую, Кингсли так и не понял.
— Помиритесь, — подмигнул он Гарри.
— Угу, — буркнул тот, этот игривый намек явно пропустив мимо ушей, и Кингсли все-таки рассмеялся. Потому что они впервые видели за рождественским окном калейдоскоп разноцветных, подсвеченных праздничными гирляндами снежинок, и впервые шептались в кабинете начальника во время дежурства, не зная, что никто и не думал их ловить, и впервые забывали позаботиться об ужине, и впервые ругались из-за рабочих проблем со своей «половиной». И впереди будет еще много таких «впервые», и каждое напомнит о чем-то, почти забытом или давно не вспоминавшемся, погребенном под ворохом опавших листьев, давно стаявшими снежными шапками и обрывками оберточной бумаги, но еще звенящим смешливыми колокольчиками и мерцающим светом далеким отгоревших огней.
— А утку вы решили использовать вместо тренировочного манекена? — все еще посмеиваясь, уточнил он.
— Я изучила кулинарные чары! — запальчиво воскликнула Гермиона. Порылась в сумочке и вытащила довольно увесистую новенькую книгу с улыбающейся полной ведьмой на обложке. — И вообще, мы полгода бегали по лесам и питались подножным кормом. Я думала, что справлюсь, — добавила она смущенно. — Наверное, надо было попросить у миссис Уизли какое-нибудь проверенное руководство.
Кингсли мысленно схватился за голову и окинул троицу заинтересованным оценивающим взглядом. Гермиона злится, отчаянно пытаясь скрыть неловкость из-за своей неудачи; Гарри улыбается и разминает пальцы, словно перед дуэлью, и в глазах горит любопытство; хмурого Рона, похоже, беспокоит только самочувствие его желудка — плохо, аврору следовало бы проявить чуть больше любознательности.
— Лучше бы ты заглянула в отдел детской литературы, — вздохнул Кингсли. И резко вскинул ладонь, предупреждая возражения. — Магия не всесильна, Гермиона. В лесу вы на костре готовили, верно?
— Ой, — она прищурилась и досадливо стукнула ладонью по столу. — Но я думала…
«Да нет, ты не думала», — беззвучно вздохнул Кингсли. И снова как наяву увидел темные глаза — длинные ресницы отбрасывают на щеки завораживающие тени, потом взлетают вверх, и зрачки чуть расширяются, понимающе и иронично. Магия. Магглорожденные дети учатся, потом вырастают, даже взрослеют — но все равно продолжают верить в чудо, сбывшееся, осязаемое, они его уже потрогали и попробовали на вкус, оно существует, искрится вспышками заклинаний, вылетающими из их собственных палочек. И где-то в глубине души только крепнет уверенность, что магия, по крайней мере на таком банальном бытовом уровне, может что угодно — и как угодно. Так волшебник, тот же Артур, ставит в чистом поле электрическую плиту и очень удивляется тому, что она не работает на энергии чистого воздуха. «Мы никогда не упоминаем об ограничениях магии, кроме самых масштабных, фундаментальных. Чисто научных, — фыркает в голове звучный барион. — Предполагается, что на бытовом уровне все и так очевидно. Впитывается в организм с тыквенным соком, не иначе. Но маггловскому профессору тоже не придет в голову пояснять студентам, как пользоваться розеткой».
— Вот по кострам Гермиона и правда мастер, — Рон улыбнулся и стрельнул глазами, словно воздушный поцелуй послал.
— А можно?
— Хогвартс чай не спалили.
— Тут в книге есть еще одно неплохое заклинание.
— А если чары среагируют? — снова возразил Гарри.
— К утке не применять никакой магии! — Кингсли картинно поднял вверх указательный палец. — Она этого может не пережить. Заодно потренируетесь. Есть в аврорате один курс… Я думал, уж для легендарных партизан он проблемой не станет, но вижу, что вас переоценил. Ладно, у кого были лучшие оценки по трансфигурации?
Гермиона обиженно нахмурилась — мол, как вообще можно было задать такой вопрос? — Гарри рассмеялся, Рон пробормотал что-то невнятное. Перья с начальственного стола превратились в ножи, чьи-то кружки со всего отдела — в самую разную посуду, включая котелок. Этот последний был единственным, что Кингсли трансфигурировал сам — в пакете дожидались своего часа бутылка вина и специи, — хотя о приготовлении уток знал, пожалуй, побольше суетящихся ребят. Дом, в котором прошло его детство, стоял в глуши, вдалеке и от магглов, и от других магов, и в окрестных топях охотники, знать не знавшие, что поблизости кто-то живет, стреляли уток.
— Неужели Молли не упаковала вам с собой минимум три перемены? — не поверил Кингсли.
Ребята снова смутились. Дальше выяснилось, что Молли, разумеется, именно так и намеревалась поступить, но кто-то обмолвился при Джинни об упрямом отказе Гарри от «поблажек и привилегий». Слово за слово вспыхнула перебранка, быстро трансфигурировавшаяся в полноценный скандал, и герой магической Британии благоразумно смылся подальше от неконтролируемой бури, хорошо хоть голову в спешке не забыл. Почему горе-авроры не купили какой-нибудь китайской еды или на худой конец не разорили днем министерскую столовую, Кингсли так и не понял.
— Помиритесь, — подмигнул он Гарри.
— Угу, — буркнул тот, этот игривый намек явно пропустив мимо ушей, и Кингсли все-таки рассмеялся. Потому что они впервые видели за рождественским окном калейдоскоп разноцветных, подсвеченных праздничными гирляндами снежинок, и впервые шептались в кабинете начальника во время дежурства, не зная, что никто и не думал их ловить, и впервые забывали позаботиться об ужине, и впервые ругались из-за рабочих проблем со своей «половиной». И впереди будет еще много таких «впервые», и каждое напомнит о чем-то, почти забытом или давно не вспоминавшемся, погребенном под ворохом опавших листьев, давно стаявшими снежными шапками и обрывками оберточной бумаги, но еще звенящим смешливыми колокольчиками и мерцающим светом далеким отгоревших огней.
— А утку вы решили использовать вместо тренировочного манекена? — все еще посмеиваясь, уточнил он.
— Я изучила кулинарные чары! — запальчиво воскликнула Гермиона. Порылась в сумочке и вытащила довольно увесистую новенькую книгу с улыбающейся полной ведьмой на обложке. — И вообще, мы полгода бегали по лесам и питались подножным кормом. Я думала, что справлюсь, — добавила она смущенно. — Наверное, надо было попросить у миссис Уизли какое-нибудь проверенное руководство.
Кингсли мысленно схватился за голову и окинул троицу заинтересованным оценивающим взглядом. Гермиона злится, отчаянно пытаясь скрыть неловкость из-за своей неудачи; Гарри улыбается и разминает пальцы, словно перед дуэлью, и в глазах горит любопытство; хмурого Рона, похоже, беспокоит только самочувствие его желудка — плохо, аврору следовало бы проявить чуть больше любознательности.
— Лучше бы ты заглянула в отдел детской литературы, — вздохнул Кингсли. И резко вскинул ладонь, предупреждая возражения. — Магия не всесильна, Гермиона. В лесу вы на костре готовили, верно?
— Ой, — она прищурилась и досадливо стукнула ладонью по столу. — Но я думала…
«Да нет, ты не думала», — беззвучно вздохнул Кингсли. И снова как наяву увидел темные глаза — длинные ресницы отбрасывают на щеки завораживающие тени, потом взлетают вверх, и зрачки чуть расширяются, понимающе и иронично. Магия. Магглорожденные дети учатся, потом вырастают, даже взрослеют — но все равно продолжают верить в чудо, сбывшееся, осязаемое, они его уже потрогали и попробовали на вкус, оно существует, искрится вспышками заклинаний, вылетающими из их собственных палочек. И где-то в глубине души только крепнет уверенность, что магия, по крайней мере на таком банальном бытовом уровне, может что угодно — и как угодно. Так волшебник, тот же Артур, ставит в чистом поле электрическую плиту и очень удивляется тому, что она не работает на энергии чистого воздуха. «Мы никогда не упоминаем об ограничениях магии, кроме самых масштабных, фундаментальных. Чисто научных, — фыркает в голове звучный барион. — Предполагается, что на бытовом уровне все и так очевидно. Впитывается в организм с тыквенным соком, не иначе. Но маггловскому профессору тоже не придет в голову пояснять студентам, как пользоваться розеткой».
— Вот по кострам Гермиона и правда мастер, — Рон улыбнулся и стрельнул глазами, словно воздушный поцелуй послал.
— А можно?
— Хогвартс чай не спалили.
— Тут в книге есть еще одно неплохое заклинание.
— А если чары среагируют? — снова возразил Гарри.
— К утке не применять никакой магии! — Кингсли картинно поднял вверх указательный палец. — Она этого может не пережить. Заодно потренируетесь. Есть в аврорате один курс… Я думал, уж для легендарных партизан он проблемой не станет, но вижу, что вас переоценил. Ладно, у кого были лучшие оценки по трансфигурации?
Гермиона обиженно нахмурилась — мол, как вообще можно было задать такой вопрос? — Гарри рассмеялся, Рон пробормотал что-то невнятное. Перья с начальственного стола превратились в ножи, чьи-то кружки со всего отдела — в самую разную посуду, включая котелок. Этот последний был единственным, что Кингсли трансфигурировал сам — в пакете дожидались своего часа бутылка вина и специи, — хотя о приготовлении уток знал, пожалуй, побольше суетящихся ребят. Дом, в котором прошло его детство, стоял в глуши, вдалеке и от магглов, и от других магов, и в окрестных топях охотники, знать не знавшие, что поблизости кто-то живет, стреляли уток.
Страница 3 из 5
