Девочка с топором и косичками

Понятно теперь, почему Плеймн трубку не берёт: в роуминге для этого скопидома каждая копейка на счету.

Оставался последний пункт стока полезной информации — бар у Гэнеди. Скрепя сердце, я поехала туда.

Глава 9. У Гэнэди

В баре тело овеяла долгожданная прохлада после минутного зноя на парковке. Хитрозадый цыган всё-таки достал где-то дорогущий (хотя, возможно, уже кем-то использованный или, что вероятнее, краденый) кондиционер, который и обеспечивал ему неплохую выручку: народу внутрь набилось человек сорок. Все столики были заняты, кто-то тянул пиво, кто-то — чай, а кто — вино. Справа из красного чайничка разливали подогретую палинку. От гула всех болтающих слегка заложило уши, и я пробралась к стойке, за которой тоже теснились посетители. Запахи крепкого курева и сладковатой настойки ударили в нос так, что кровь быстрее побежала по венам, сердце застучало чаще, пробуждая аппетит.

От вкусного аромата соседского мясного мича с горчицей я сглотнула слюну и заказала чорби ку перишоаре — овощной суп с фрикадельками. Помощница Гэнеди, по совместительству его внучка Шанита, унеслась с заказом, и из кухни появился он сам: с жутко-приветливой улыбкой, полной кривых гнилых зубов.

— Буна зива, Гэнэди.

— Буна зива, Кассандра. Зачем занесло тебя к нам?

— Откушать вашего фирменного чорби захотелось, — по привычке соврала я. — Шанита готовит — пальчики оближешь.

— Она молодец у меня… да… — по-стариковски завёл он и достал самодельную сигарету. — Приехала ещё зимой, и вон как дела в гору пошли.

Гэнэди раскурил свою самокрутку, и по характерному запаху я поняла, что не очень хочу знать, что там в табак и папиросную бумагу добавлено. Цыган — он и есть цыган, что с него возьмёшь.

— Скучаю по Игнату, — хрипло обронил он. — По старым добрым временам. Что скажешь по новому начальству? Будем мы с ним в дружбе жить? Или опять на ножах ходить?

Я глубоко вздохнула, вспомнив крутой нрав Антона и лисье чутьё.

— Только от тебя зависит. Смотря что ему предложишь и на какие уступки пойдёшь.

Гэнэди глубокомысленно кивнул: мол, понял, что придётся прогнуться, и снова затянулся.

Я достала фото Григора и со вздохом выложила на стойку:

— За содействие замолвлю перед тобой словечко. Скажи, часто этот перец здесь околачивался?

Гэнэди выпустил в сторону синюю струйку дыма, прищурился, когда он попал в глаз, и покивал:

— Бывал. Как из рейса придёт — сюда заруливал.

— Что сказать можешь про него? Напивался? Грубил? Руки распускал?

Цыган улыбнулся клиенту слева и забрал его пустой стакан под стойку.

— Ничего, Кася, — он покачал головой, — нимик. Сидел вместе со своими водилами, вино пил. Пьяных, бывало, разнимал. А сам много не пил. «Каруль чу бой» вместе со всеми пел.

«Да что ж он весь такой идеальный-то?»

— Он спалиться, что ли, боялся? Репутацию хорошую себе зарабатывал?

Гэнэди пожал плечами и раздавил окурок в пепельнице.

— Ну хочешь, я тебе на него карты разложу? В минуту всё узнаешь. Карты не врут.

— Да ты хоть понимаешь, что это официальное расследование? — злобно прошипела я. — Что мне в отчёт для прокуратуры сдавать? Колоду карт твою?!

Гэнэди миролюбиво поднял руки, и в эту минуту из-за занавески за его спиной показалась Шанита с подносом.

— Пофта буна! — повторяла она, освободив мне столик у окна. — Приятного аппетита! Кушайте на здоровье!

— Мульцумес, — сердито буркнула я, начиная понимать, почему у Гэнэди с внучкой бар процветает.

Шанита приложила к чорби пару вкусных лепёшек, и я с благодарностью принялась за нехитрый ужин. И смела его чуть ли не за полминуты.

Народу не убывало. Кто-то уходил, кто-то приходил, но бар не пустовал, а явно краденый кондиционер работал не зря.

Телевизор над головой хозяина показывал какой-то концерт. Грудастая блондинка в возрасте исполняла хит про чьи-то румяные щёки. В певице я признала Весну Змиянац, звезду эстрады, популярную ещё с восьмидесятых. Её «Malo po malo», «Соколе» и«Posle svega, dobro sam» часто крутили по радио. Ну, всяко лучше, чем те же цыганские поделки хаотично дёргающегося Санду Чорба, которого в сети не видел только ленивый: цыгане, девки в ультракоротких платьях, самопальная аритмичная джига — словом, всё, что успел заснять Кустурица на сцене свадьбы в фильме«белая кошка, чёрный кот». Впрочем, скорее всего, Гэнэди включает Чорба для других посетителей — тех, что бывают здесь с темнотой, и приходят не с целью поесть-попить-поболтать.

Из-за шума я едва услышала мобильник.

— Привет, Деменитру, — вклинился в гам Антон. — Что моя пташка накопала?

— Ничего стоящего, — уныло отозвалась я, — женщинами не интересовался. Пьяным не напивался. В церкви не появлялся… Песни пел да водить грузовики умел…

— Негусто, ой, негусто…