Девочка с топором и косичками

А я пока твои допросы изучил. Отправил запрос на медобследование Лалки Мареш, раз уж мать обвиняет её отца в домогательствах.

Я оживилась.

— Я съезжу!

— Отставить, — мне почудились нотки злорадства в его голосе. — Илинка Чореску как о тебе услышала, так и принялась орать и креститься. Мол, ведьму к ребёнку ни за что не подпустит. Что ты там такого отчудила, а Кася?

Я выдохнула. И рассказала.

— Ладно, — посмеялся Калдарару, — я сам всё организую, ведьмочка моя. Сегодня Гунари дежурит. Приезжай, купаться на море поедем.

И отключился, гад такой.

Когда я подошла к стойке и выложила деньги, опять началось. Изображение на телевизоре над полками с бутылками пошло помехами. Весна Змиянац заикала, задёргалась, как Санду Чорби, картинку «заснежило». И вдруг на экране появилась какая-то неприятная старуха в балахоне и начала молча подёргивать крючковатыми пальцами, глядя прямо на ошеломлённых зрителей. Гэнэди выругался на цыганском. Достал пульт и принялся переключать каналы.

И тут я решила провести эксперимент. Лучше бы я этого не делала.

Я направилась в сторону выхода. Бабка с экрана превратилась в Весну Змиянац. Я шагнула к стойке — старуха ухмыльнулась из телевизора снова, будто ждала этого. Вокруг повисла напряжённая тишина — хоть ножом режь. Десятки глаз уставились на меня кто — с любопытством, а кто — с ужасом. Как одноклассники на лысую школьницу, которая забыла надеть парик.

Сердце запристукивало, отсчитывая: пять, четыре, три, два, один…

Я припечатала ладонью деньги о стойку:

— Сдачи не надо!

И рванула из бара под скрипучий смех ведьмы из телевизора.

Глава 10. Разговор с дьяволом

По понятным причинам вечеряла я в отвратительном настроении: нарыть против Григора не удалось ничего. Ничего плохого. Но и ничего хорошего тоже. Возможно, моя догадка недалека от истины, но фактов всё равно мало. Нужна информация от Дорины или Агаты. Но обе молчат. А Дора так вообще, похоже, обиделась, что я так некрасиво отключилась.

От чувства вины стало только хуже. После душа я откупорила полупустую бутылку с домашним вином и мрачно села перед телевизором. Немного подумав, сбросила шорты и майку, оставшись в одном белье: панельный дом мой нагревался медленно и так же медленно остывал, вбирая в себя весь летний зной. Поэтому можно бегать в душ каждые пять минут, а можно просто раздеться догола.

Наполнив бокал, я осушила его залпом и сразу же налила ещё.

Понятное дело, что какая-то сволочь устраивала всякую чертовщину и по факту мешала мне нормально допрашивать людей. И я знала только одного «человека», который устраивал такое в Чернаводэ. Мариан Робу, чтоб его.

«Но зачем? Чтобы утащить в ад Флорику, которая хотела спасти дочь от мужа-педофила? Или я чего-то не знаю о Флорике? Или я Мариану просто надоела?»

Солнце наконец село. По углам поползли малиновые тени. За окном заорали цикады.

По тв гоняли румынско-молдавскую поделку, советское наследство: «Сказание о витязе Фэт-Фрумосе». Придурковатый злодей, волосатый, как питекантроп, Лаура-Балаура, будет его макать, а Фэт-Фрумос выныривать… Не то, чтобы сама сказка плохая, она правильная. Просто я люблю другие сказки. Которые больше похожи на жизнь. Те, что рассказывала бабушка.

О проклятии Чёрного Лешего.

О царевне, внутри которой жил здоровенный красный аспид.

Про королеву змей, уточку и Бартека.

О пане-колдуне Твердомбо, обречённом скитаться между небом и землёй.

О летающем дьяволе.

Бокал давно был пуст, а я, задумавшись, крутила в пальцах янтарную каплю, кулон, что подарил на прощание Мариан.

Случайно коснулась его губами и заметила, как рядом с креслом завинтился какой-то вихрь.

Мариан появился взъерошенный и почему-то полуголый, в одних джинсах, будто я оторвала его от какого-то крайне интересного занятия. От него резко пахло смолой и злостью. В аспидно-чёрных волосах проскакивали искорки.

Он нашёл меня в сумраке ярко-синими взглядом и оскалился:

— Долго же я ждал, пока ты меня сама позовёшь!

Я скрипнула зубами:

— А сказать о том, как именно тебя можно позвать — не судьба? Я столько раз пробовала!

— Неужели не сказал? — он сокрушённо покачал головой и белозубо улыбнулся. — Вот же чёрт забывчивый! Надо меньше работать.

Мариан протянул руку, и меня выдернуло из кресла прямо к нему в объятья. Я вдохнула вкусный запах крепкого пота, смешанный с запахом его тела, встряхнула головой и с силой оттолкнула его.

— Лучше скажи, зачем ты мне палки в колёса ставишь и расследовать дело мешаешь!

— О чём это ты? — он красиво изогнул бровь. — Расскажи.

И я рассказала. Начиная перевёрнутыми крестами в доме Чореску и заканчивая жуткой ведьмой из телевизора Гэнэди.