Фандом: Ориджиналы. Неугомонной Кассандре Деменитру на голову сваливается новое преступление — убийство с особой жестокостью. Убийца в камере, но Кассандра почему-то не торопится отдавать её на суд высших сил. Мариан дал ей всего три дня, чтобы уточнить окончательный приговор. Всё, что есть у Кассандры — это три дня и чертовщина, которая начинает твориться вокруг. А масла в огонь подливает начальник — Антон Калдарару, влюблённый в Кассандру…
Добавить в моё избранное
87 мин, 53 сек 15421
Телефон он оставил на подлокотнике, а левая поглаживала обнажённое бедро. В гостиной стало не просто жарко, а нестерпимо жарко, особенно если учесть, что пекло прямо изнутри. Внизу живота.
И хотелось большего. Поэтому я съязвила:
— А в роли дьявола ты, конечно, видишь себя?
— А почему бы и нет? — голос Антона стал хриплым и низким. — Неплохо справляюсь с уголовниками. Неплохим правителем буду и в аду.
Мариан чуть приподнялся на троне вместе со мной, стаскивая джинсы, а заодно с ними и мои трусики. И понятное дело, то, что теперь упиралось в ложбинку между ягодицами, совсем путало мысли и мешало нормально вести беседу с начальником.
— Ты что там замолчала? — продолжал он. — Странная ты какая-то, Кася, подозрительная. Под полной луной поплавать не хочешь и от удовольствия бегаешь.
Я только охнула, когда то самое удовольствие постепенно проникло внутрь. Мариан всё так же ни слова ни говоря, медленно толкнулся вверх, придерживая меня за талию. И комната, с телевизором, мобильником, рюкзаком и креслом полетела куда-то вверх тормашками. Оставалось только выгнуться назад и уцепиться за деревянные подлокотники его трона, чтобы не упасть на пол.
Голос Антона я слышала смутно. Он что-то говорил о том, что уже нашёл сурдопереводчика на тот случай, если Флорика Мареш владеет языком глухонемых. И странно, что до этого додумался он, а не я, такая супер-умная мозгоправша.
А Мариан двигался. И с каждым разом всё глубже. Быстрее. Я даже спиной чувствовала его издевательскую ухмылку и полуприкрытые от наслаждения глаза, оттенённые длинными ресницами. Он явно получал удовольствие от этого спектакля, демонстрирующего неудавшемуся сопернику кто на самом деле «танцует» девушку. В этом было что-то злорадно-дьявольское, неправильное, но такое живое и искреннее, что устоять просто невозможно. Мариан приложил горячую ладонь к моей пояснице, и по позвоночнику словно палящие искры пробежали.
— Кася? — обеспокоенно спросил Антон, видимо, услышав мои вздохи. — Что это там с тобой? Болит что-то?
— Болит… — коротко выдохнула я в перерыве между толчками. — Колено у меня… помнишь? Читал ведь… моё дело…
— Колено, говоришь?! — зарычал он из телефона. — Я знаю, какое там у тебя колено!
И тут Мариан обхватил меня за шею, наклоняя назад.
— Вот я и вычислил нашего мелкого вредителя, — прошептал он в моё ухо, которое вдруг превратилось в гиперэрогенную зону. — Есть среди демонов тот, кто повелевает всеми ведьмами и порчами… король похоти и гнева…
Я с трудом слушала его: волны похоти исходили от него самого, накрывали меня, заставляя терять остатки контроля. От запаха яблок я опьянела окончательно.
— Я тебе припомню! — кричал Антон. — Слышишь, недоносок?! Припомню!
Он отключился, а Мариан развернул меня к себе. В глазах его вспыхивали желтоватые искры, и он был настолько аппетитный, весь сверкающий в капельках пота, как в меду, что я впилась в его губы жадным поцелуем. С глухим стоном ответив мне, он подхватил меня за ягодицы. И так было вкусно — не оторваться!
Тела подчинялись своему ритму: они знали лучше, когда замедлиться, а когда не останавливаться ни за что. Это было похоже на качели, когда взлетаешь с каждым движением всё выше. Высоко-высоко вверх… ещё выше. Выше. Выше! Прямиком на седьмое небо, туда — где только чистая любовь, и ничего не держит… только ярко-синие глаза Мариана сверкают из-под смоляных прядей.
Я удивительно долго летела с головокружительной высоты в бело-розовом мареве. И сквозь ватную пелену слышала долгий стон Мариана, которой бился подо мной в сладких судорогах.
Я бы заснула прямо на нём в кресле, но дьявол переместил нас в душ, а потом и на кровать. Впервые за несколько недель стало спокойно: и от того, что всё (ну или почти всё) начало проясняться, и от объятий Мариана.
Посреди ночи я проснулась от какого-то неясного кошмара. Сердце стучало, отдаваясь в висках, в горле пересохло. Сквозь открытое окно в спальню дышало прохладой, песни цикад рассыпались по подоконнику.
— Мариан… Мариан! — потеребила я его за плечо. — Мариан, ты помнишь Риту? Риту Хойда? Ты ведь забрал её за ложь?
— За клевету, — уточнил он, щурясь спросонья. — Её ложь покрывала убийц.
— Понимаешь, Мариан… — я решилась спросить то, чего так боялась, — я ведь соврала Гунари, что ты не виноват в смерти Риты, Леви… и остальных. Ты ведь и меня за ложь заберёшь туда? В ад?
Мариан окинул быстрым взглядом моё лицо, полное страха, и пробормотал:
— Я буду рядом с тобой до самого конца. Разве это не ад?
И больно укусил в шею.
— Сандра… Сандра!
Голос был женский, грудной. Я помнила его. Когда-то знала. Давным-давно.
Бабушка.
И хотелось большего. Поэтому я съязвила:
— А в роли дьявола ты, конечно, видишь себя?
— А почему бы и нет? — голос Антона стал хриплым и низким. — Неплохо справляюсь с уголовниками. Неплохим правителем буду и в аду.
Мариан чуть приподнялся на троне вместе со мной, стаскивая джинсы, а заодно с ними и мои трусики. И понятное дело, то, что теперь упиралось в ложбинку между ягодицами, совсем путало мысли и мешало нормально вести беседу с начальником.
— Ты что там замолчала? — продолжал он. — Странная ты какая-то, Кася, подозрительная. Под полной луной поплавать не хочешь и от удовольствия бегаешь.
Я только охнула, когда то самое удовольствие постепенно проникло внутрь. Мариан всё так же ни слова ни говоря, медленно толкнулся вверх, придерживая меня за талию. И комната, с телевизором, мобильником, рюкзаком и креслом полетела куда-то вверх тормашками. Оставалось только выгнуться назад и уцепиться за деревянные подлокотники его трона, чтобы не упасть на пол.
Голос Антона я слышала смутно. Он что-то говорил о том, что уже нашёл сурдопереводчика на тот случай, если Флорика Мареш владеет языком глухонемых. И странно, что до этого додумался он, а не я, такая супер-умная мозгоправша.
А Мариан двигался. И с каждым разом всё глубже. Быстрее. Я даже спиной чувствовала его издевательскую ухмылку и полуприкрытые от наслаждения глаза, оттенённые длинными ресницами. Он явно получал удовольствие от этого спектакля, демонстрирующего неудавшемуся сопернику кто на самом деле «танцует» девушку. В этом было что-то злорадно-дьявольское, неправильное, но такое живое и искреннее, что устоять просто невозможно. Мариан приложил горячую ладонь к моей пояснице, и по позвоночнику словно палящие искры пробежали.
— Кася? — обеспокоенно спросил Антон, видимо, услышав мои вздохи. — Что это там с тобой? Болит что-то?
— Болит… — коротко выдохнула я в перерыве между толчками. — Колено у меня… помнишь? Читал ведь… моё дело…
— Колено, говоришь?! — зарычал он из телефона. — Я знаю, какое там у тебя колено!
И тут Мариан обхватил меня за шею, наклоняя назад.
— Вот я и вычислил нашего мелкого вредителя, — прошептал он в моё ухо, которое вдруг превратилось в гиперэрогенную зону. — Есть среди демонов тот, кто повелевает всеми ведьмами и порчами… король похоти и гнева…
Я с трудом слушала его: волны похоти исходили от него самого, накрывали меня, заставляя терять остатки контроля. От запаха яблок я опьянела окончательно.
— Я тебе припомню! — кричал Антон. — Слышишь, недоносок?! Припомню!
Он отключился, а Мариан развернул меня к себе. В глазах его вспыхивали желтоватые искры, и он был настолько аппетитный, весь сверкающий в капельках пота, как в меду, что я впилась в его губы жадным поцелуем. С глухим стоном ответив мне, он подхватил меня за ягодицы. И так было вкусно — не оторваться!
Тела подчинялись своему ритму: они знали лучше, когда замедлиться, а когда не останавливаться ни за что. Это было похоже на качели, когда взлетаешь с каждым движением всё выше. Высоко-высоко вверх… ещё выше. Выше. Выше! Прямиком на седьмое небо, туда — где только чистая любовь, и ничего не держит… только ярко-синие глаза Мариана сверкают из-под смоляных прядей.
Я удивительно долго летела с головокружительной высоты в бело-розовом мареве. И сквозь ватную пелену слышала долгий стон Мариана, которой бился подо мной в сладких судорогах.
Я бы заснула прямо на нём в кресле, но дьявол переместил нас в душ, а потом и на кровать. Впервые за несколько недель стало спокойно: и от того, что всё (ну или почти всё) начало проясняться, и от объятий Мариана.
Посреди ночи я проснулась от какого-то неясного кошмара. Сердце стучало, отдаваясь в висках, в горле пересохло. Сквозь открытое окно в спальню дышало прохладой, песни цикад рассыпались по подоконнику.
— Мариан… Мариан! — потеребила я его за плечо. — Мариан, ты помнишь Риту? Риту Хойда? Ты ведь забрал её за ложь?
— За клевету, — уточнил он, щурясь спросонья. — Её ложь покрывала убийц.
— Понимаешь, Мариан… — я решилась спросить то, чего так боялась, — я ведь соврала Гунари, что ты не виноват в смерти Риты, Леви… и остальных. Ты ведь и меня за ложь заберёшь туда? В ад?
Мариан окинул быстрым взглядом моё лицо, полное страха, и пробормотал:
— Я буду рядом с тобой до самого конца. Разве это не ад?
И больно укусил в шею.
Глава 13. Немного об умении причинять боль
Я проснулась от того, что кто-то меня настойчиво звал.— Сандра… Сандра!
Голос был женский, грудной. Я помнила его. Когда-то знала. Давным-давно.
Бабушка.
Страница 17 из 25
