Фандом: Ориджиналы. Неугомонной Кассандре Деменитру на голову сваливается новое преступление — убийство с особой жестокостью. Убийца в камере, но Кассандра почему-то не торопится отдавать её на суд высших сил. Мариан дал ей всего три дня, чтобы уточнить окончательный приговор. Всё, что есть у Кассандры — это три дня и чертовщина, которая начинает твориться вокруг. А масла в огонь подливает начальник — Антон Калдарару, влюблённый в Кассандру…
Добавить в моё избранное
87 мин, 53 сек 15422
Так звала меня только она.
— Идём, мышка.
И так — тоже. За давнюю привычку рыскать в палисаднике у дома.
— Ты мне снишься, бабуль?
— Пойдём, — она развернулась и куда-то пошла, переваливаясь уточкой. Одна нога у неё была короче другой: в детстве свалилась в колодец и кость срослась неправильно.
Я наощупь натянула шорты и майку. Щурясь и спотыкаясь спросонья о мебель, пошла за кургузым силуэтом бабушки, который расплывался в утреннем сумраке.
Она исчезла в дверном проёме, который утопал в ярких рассветных лучах. Я выскочила на крыльцо, приложив ладонь ко лбу козырьком.
— Бабушка!
Свет стал нестерпимо-белым, и на ум вдруг пришли строчки из старой сказки:
Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие длинные руки?
Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?
— Бабушка… — выдавила я, на грудь будто легла бетонная плита. — Почему ты больше не пахнешь своей пудрой?
Свет резко угас, и я заморгала. Перед глазами сквозь лобовое стекло мелькали редкие машины, роса на траве у обочины искрила от лучей восходящего солнца.
Но главный ужас был не в этом. Тело мне больше не подчинялось. Я сидела за рулём чьей-то машины и уверенно жала на педаль газа. От паники закружилась голова, глаза защипало. Но это мало помогло, и испуганный разум метался, запертый в клетке, которая ещё совсем недавно была домом.
— Вы, люди, такие простодушные, — раздался справа ленивый голос Антона. — Наивные. Подумать только — психолог-криминалист, которая должна подозревать всех и каждого… и купилась на старый, как мир, трюк.
Я хотела возразить, что не купилась, что от фальшивой бабушки не пахло розовой пудрой, которой она пользовалась каждое утро. Но, разумеется, не смогла. Даже повернуть голову в его сторону не было никакой возможности. Поэтому мои руки только механически включили поворотники и крутанули руль.
Солнце ещё только поднималось, оно огненным шаром катилось впереди нас вдоль горизонта, то пропадая за деревьями, то слепая в боковое зеркало. Страшно подумать, какое пекло ждёт в машине без кондиционера — а в старом «мерсе» Антона его не было. Мы уже выехали из Чернаводэ, и двигались за городом в направлении Констанца.
«Куда мы едем?»
— Увидишь, — бросил Антон. — Ты меня сильно разочаруешь, если не догадаешься сама. Я привык уважать твой ум, Кася.
«Идеальное алиби для тебя, да? Все, кто попался нам навстречу, видели за рулём меня. Любой свидетель подтвердит, что из Чернаводэ я выехала сама, по своей воле. А ты всего лишь сидел рядом. Удобно!»
— Спасибо за комплимент, дорогая. Знаешь, — продолжал он надтреснутым голосом, таким, будто накануне орал во всё горло песни (или проклятия), — сначала я планировал убить тебя. А душу — съесть. И на то есть причины. Весьма весомые причины.
«И какие же, мать твою, причины?»
Я так и поняла, услышал он или мысли или нет, но Антон продолжал:
— Во-первых, я — демон. Асмодей. Приятно познакомиться, кстати. Души для демонов — жизнь. Источник энергии… А души таких, как ты — аппетитный деликатес. Ну, а во-вторых, в преисподней поползли слухи. Любопытные такие слухи, знаешь ли. Будто Люцифер полюбил смертную. Смешной и глупый слух, не правда ли? Но мало того, когда высшие демоны зашептались о том, что Князь Тьмы о ней у Творца просил, я понял: надо действовать. Ты внимательно слушаешь, Кассандра?
Я сглотнула, чувствуя, как по спине бежит струйка пота.
— Слабый правитель — никудышный правитель, думаю, в этом ты со мной согласишься, — лениво вещал оборотень в погонах. — Хотя, к чему вся эта лирика? Я брата терпеть не могу. Тоже мне — Светозарный, с такими-то копытами.
«Так это ты его подставил с тем грешником?!»
Антон-Асмодей усмехнулся.
— Вижу, кое-какие мысли у тебя зашевелились. И даже движутся в верном направлении. Похвально, похвально. Видимо, поэтому мне даже нравилось с тобой работать… Кася.
«Поэтому ты мне палки в колёса ставил?! Кресты переворачивал, хвост прикрутил!»
Асмодей пожал плечами.
— Ты слишком близко подобралась к истине. Ослепить-то Люцифера я с божьей помощью ослепил, но ты начала копать там, где не надо. Он не мог видеть своими глазами, но видел твоими. Ты стала опасна.
«И тогда ты решил меня убрать… но ещё до того, как я заподозрила Григора, планы твои были другими».
Его взгляд ожёг мой правое плечо так, что я чуть не потеряла управление, и машина вильнула влево. Сроду не верила фразам «обжёг взглядом», но, кожа под футболкой до сих пор горела. Видимо, я попала в больное место Асмодея.
— Если бы я только захотел, — его шёпот опалил ухо, — ты бы ползала на коленях передо мной, умоляя, чтобы я тебя трахнул. Я — отец похоти, стоит мне только щёлкнуть пальцем, и твоя душа…
«Но ты не можешь, да?
— Идём, мышка.
И так — тоже. За давнюю привычку рыскать в палисаднике у дома.
— Ты мне снишься, бабуль?
— Пойдём, — она развернулась и куда-то пошла, переваливаясь уточкой. Одна нога у неё была короче другой: в детстве свалилась в колодец и кость срослась неправильно.
Я наощупь натянула шорты и майку. Щурясь и спотыкаясь спросонья о мебель, пошла за кургузым силуэтом бабушки, который расплывался в утреннем сумраке.
Она исчезла в дверном проёме, который утопал в ярких рассветных лучах. Я выскочила на крыльцо, приложив ладонь ко лбу козырьком.
— Бабушка!
Свет стал нестерпимо-белым, и на ум вдруг пришли строчки из старой сказки:
Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие длинные руки?
Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?
— Бабушка… — выдавила я, на грудь будто легла бетонная плита. — Почему ты больше не пахнешь своей пудрой?
Свет резко угас, и я заморгала. Перед глазами сквозь лобовое стекло мелькали редкие машины, роса на траве у обочины искрила от лучей восходящего солнца.
Но главный ужас был не в этом. Тело мне больше не подчинялось. Я сидела за рулём чьей-то машины и уверенно жала на педаль газа. От паники закружилась голова, глаза защипало. Но это мало помогло, и испуганный разум метался, запертый в клетке, которая ещё совсем недавно была домом.
— Вы, люди, такие простодушные, — раздался справа ленивый голос Антона. — Наивные. Подумать только — психолог-криминалист, которая должна подозревать всех и каждого… и купилась на старый, как мир, трюк.
Я хотела возразить, что не купилась, что от фальшивой бабушки не пахло розовой пудрой, которой она пользовалась каждое утро. Но, разумеется, не смогла. Даже повернуть голову в его сторону не было никакой возможности. Поэтому мои руки только механически включили поворотники и крутанули руль.
Солнце ещё только поднималось, оно огненным шаром катилось впереди нас вдоль горизонта, то пропадая за деревьями, то слепая в боковое зеркало. Страшно подумать, какое пекло ждёт в машине без кондиционера — а в старом «мерсе» Антона его не было. Мы уже выехали из Чернаводэ, и двигались за городом в направлении Констанца.
«Куда мы едем?»
— Увидишь, — бросил Антон. — Ты меня сильно разочаруешь, если не догадаешься сама. Я привык уважать твой ум, Кася.
«Идеальное алиби для тебя, да? Все, кто попался нам навстречу, видели за рулём меня. Любой свидетель подтвердит, что из Чернаводэ я выехала сама, по своей воле. А ты всего лишь сидел рядом. Удобно!»
— Спасибо за комплимент, дорогая. Знаешь, — продолжал он надтреснутым голосом, таким, будто накануне орал во всё горло песни (или проклятия), — сначала я планировал убить тебя. А душу — съесть. И на то есть причины. Весьма весомые причины.
«И какие же, мать твою, причины?»
Я так и поняла, услышал он или мысли или нет, но Антон продолжал:
— Во-первых, я — демон. Асмодей. Приятно познакомиться, кстати. Души для демонов — жизнь. Источник энергии… А души таких, как ты — аппетитный деликатес. Ну, а во-вторых, в преисподней поползли слухи. Любопытные такие слухи, знаешь ли. Будто Люцифер полюбил смертную. Смешной и глупый слух, не правда ли? Но мало того, когда высшие демоны зашептались о том, что Князь Тьмы о ней у Творца просил, я понял: надо действовать. Ты внимательно слушаешь, Кассандра?
Я сглотнула, чувствуя, как по спине бежит струйка пота.
— Слабый правитель — никудышный правитель, думаю, в этом ты со мной согласишься, — лениво вещал оборотень в погонах. — Хотя, к чему вся эта лирика? Я брата терпеть не могу. Тоже мне — Светозарный, с такими-то копытами.
«Так это ты его подставил с тем грешником?!»
Антон-Асмодей усмехнулся.
— Вижу, кое-какие мысли у тебя зашевелились. И даже движутся в верном направлении. Похвально, похвально. Видимо, поэтому мне даже нравилось с тобой работать… Кася.
«Поэтому ты мне палки в колёса ставил?! Кресты переворачивал, хвост прикрутил!»
Асмодей пожал плечами.
— Ты слишком близко подобралась к истине. Ослепить-то Люцифера я с божьей помощью ослепил, но ты начала копать там, где не надо. Он не мог видеть своими глазами, но видел твоими. Ты стала опасна.
«И тогда ты решил меня убрать… но ещё до того, как я заподозрила Григора, планы твои были другими».
Его взгляд ожёг мой правое плечо так, что я чуть не потеряла управление, и машина вильнула влево. Сроду не верила фразам «обжёг взглядом», но, кожа под футболкой до сих пор горела. Видимо, я попала в больное место Асмодея.
— Если бы я только захотел, — его шёпот опалил ухо, — ты бы ползала на коленях передо мной, умоляя, чтобы я тебя трахнул. Я — отец похоти, стоит мне только щёлкнуть пальцем, и твоя душа…
«Но ты не можешь, да?
Страница 18 из 25
