Фандом: Ориджиналы. Неугомонной Кассандре Деменитру на голову сваливается новое преступление — убийство с особой жестокостью. Убийца в камере, но Кассандра почему-то не торопится отдавать её на суд высших сил. Мариан дал ей всего три дня, чтобы уточнить окончательный приговор. Всё, что есть у Кассандры — это три дня и чертовщина, которая начинает твориться вокруг. А масла в огонь подливает начальник — Антон Калдарару, влюблённый в Кассандру…
Добавить в моё избранное
87 мин, 53 сек 15424
— Асмодей, как и любой демон, не сказал главного — за что я их забрал.
— И за что же?
Мариан щёлкнул пальцами, прямо на песке возникло кожаное кресло. Он взял меня под мышки и усадил. И только потом ответил:
— Убийство. Это именно они убили твою бабушку. Иконы здесь были не при чём. А знаешь, за что убили?
Я помотала головой, борясь с тошнотой. Слишком много правды для одного дня.
— Твоей бабушке не нравилось, что они были дьяволопоклонниками. Резали кошек на кладбище. Просили меня о силе, мудрости, знаниях. Взамен предложили свои души и новорождённого ребёнка. И я…
— Хватит! — сипло заорала я, зажимая уши руками. — Хватит! Не хочу! Не хочу больше ни слова!
Сколько потом я ещё орала так, что заболело горло — не знаю. Но казалось, что долго. Очень долго. Злость и гнев никак не заканчивались, едва затихал первый порыв, как тут же накатывала новая волна, и от диких воплей, разносившихся по округе, чайки, возмущённо крича, взлетали с прибрежных камней. А вот слёз как назло не было.
Когда внутри всё опустело, Мариан протянул металлическую фляжку. Он уже был в джинсах и натягивал чёрную рубашку, но видит бог, ему лучше и без одежды.
— Пей. В себя хоть придёшь. Ты мне нужна.
— Зачем? — просипела я с горькой иронией. — Я же твоя собственность, мать твою. Подарочек.
— Дура, — вздохнул Мариан. Молча отвинтил крышку на фляге, прижал мою голову к спинке кресла и влил в рот содержимое.
Я закашлялась. Ощущение было такое, будто хлебнула из ледяного источника, да ещё и горького.
— Что это за дерьмо?
— Живая водица из райского родника. Нравится?
— Что ж сам не пьёшь? Боишься, что рога отвалятся?
— Если хочешь посоревноваться в злословии, можем чуть позже устроить блиц-турнир. Если успеем до того, как Асмодей свергнет меня.
Я недоверчиво покосилась на него.
— Как это?
— В аду нет места душам мучеников. Это Закон.
— Отрадно знать, что я в ад точно не попаду!
— … Эти души достаточно настрадались здесь, на земле, — продолжал Мариан. — Поэтому если их боль останется неотблагодарённой и попадёт в ад… границы миров разойдутся по швам. А уж если правда то, что ты говоришь о Флорике Мареш…
— И тебя сместят нахрен в рядовые бесы, — не удержалась я.
— Сместят, — спокойно кивнул он. — А теперь включи мозги и подумай, что ждёт тебя в таком случае.
— Адские муки в исполнении Асмодея?
Мариан промолчал. Отхлебнул из фляжки и поморщился.
Море упрямо накатывало и шипело, рассыпаясь у босых пяток. Я прикидывала, что лучше: власть Амодея или этого… красивого засранца, когда вдруг послышалась приглушённая музыка. Я прислушалась. Очень походило на мелодию, которую поставил себе на мобильник Антон.
Я вскочила с кресла: чудодейственная водица всё же помогла. Звук шёл из-за здоровенного валуна. Ринувшись туда, я наткнулась на перевёрнутую машину Антона. На чёрных шинах поблёскивал мокрый песок. А мелодия всё играла. Я упала на четвереньки и принялась судорожно оглядывать покорёженный салон.
«Только не отключайся, кто бы ты ни был! Звони! Звони! Я отвечу!»
Интуиция ищейки не просто кричала, она завывала военной сиреной: там! Там что-то важное! Жизненно важное!
Я нашла треснувший мобильник с другой стороны водительского сиденья, кое-как пролезла между погнутым корпусом, жадно схватила и поползла назад, пятясь, как рак.
— Ало! — завопила я, нажав «ответить». — Деменитру слушает!
— Да? — неуверенно протянул мужской голос. — Это полицие? Точно?
— Да! Да! Говорите!
— Мне просто шеф полиции телефон оставил, и я позвонить решил…
Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы не обматерить его, и как можно спокойнее сказала:
— Я — Кассандра Деменитру, я из полиции. Вы ведь по делу Григора Мареш, да?
— Да я с ним не работал никогда. Я только полгода назад устроился. А тут он умер. И мне тягач его отдали. В общем… Знаете… я тут старьё из кабины выбрасывал. На тряпки какие-то наткнулся. От Григора остались. В общем… вам бы лучше приехать и посмотреть…
Сердце моё ухнуло куда-то в пропасть.
— Нам надо срочно ехать в Узричень! В Яломицу!
Я заметалась по берегу.
— Блин… это же надо машину… мы щас где? Около Кэлэраши? Надо обратно на трассу, чтобы потом завернуть! Мать твою, да как только в таком виде материалы для экспертизы собрать? Кто ж мне без документов их собрать даст? Я ведь всё ещё в шортах и майке… надо попутку до Чернаводэ брать, далеко этот чёрт завёз! Ох, не успеем!
На плечо моё легла тяжёлая рука.
— И за что же?
Мариан щёлкнул пальцами, прямо на песке возникло кожаное кресло. Он взял меня под мышки и усадил. И только потом ответил:
— Убийство. Это именно они убили твою бабушку. Иконы здесь были не при чём. А знаешь, за что убили?
Я помотала головой, борясь с тошнотой. Слишком много правды для одного дня.
— Твоей бабушке не нравилось, что они были дьяволопоклонниками. Резали кошек на кладбище. Просили меня о силе, мудрости, знаниях. Взамен предложили свои души и новорождённого ребёнка. И я…
— Хватит! — сипло заорала я, зажимая уши руками. — Хватит! Не хочу! Не хочу больше ни слова!
Сколько потом я ещё орала так, что заболело горло — не знаю. Но казалось, что долго. Очень долго. Злость и гнев никак не заканчивались, едва затихал первый порыв, как тут же накатывала новая волна, и от диких воплей, разносившихся по округе, чайки, возмущённо крича, взлетали с прибрежных камней. А вот слёз как назло не было.
Когда внутри всё опустело, Мариан протянул металлическую фляжку. Он уже был в джинсах и натягивал чёрную рубашку, но видит бог, ему лучше и без одежды.
— Пей. В себя хоть придёшь. Ты мне нужна.
— Зачем? — просипела я с горькой иронией. — Я же твоя собственность, мать твою. Подарочек.
— Дура, — вздохнул Мариан. Молча отвинтил крышку на фляге, прижал мою голову к спинке кресла и влил в рот содержимое.
Я закашлялась. Ощущение было такое, будто хлебнула из ледяного источника, да ещё и горького.
— Что это за дерьмо?
— Живая водица из райского родника. Нравится?
— Что ж сам не пьёшь? Боишься, что рога отвалятся?
— Если хочешь посоревноваться в злословии, можем чуть позже устроить блиц-турнир. Если успеем до того, как Асмодей свергнет меня.
Я недоверчиво покосилась на него.
— Как это?
— В аду нет места душам мучеников. Это Закон.
— Отрадно знать, что я в ад точно не попаду!
— … Эти души достаточно настрадались здесь, на земле, — продолжал Мариан. — Поэтому если их боль останется неотблагодарённой и попадёт в ад… границы миров разойдутся по швам. А уж если правда то, что ты говоришь о Флорике Мареш…
— И тебя сместят нахрен в рядовые бесы, — не удержалась я.
— Сместят, — спокойно кивнул он. — А теперь включи мозги и подумай, что ждёт тебя в таком случае.
— Адские муки в исполнении Асмодея?
Мариан промолчал. Отхлебнул из фляжки и поморщился.
Море упрямо накатывало и шипело, рассыпаясь у босых пяток. Я прикидывала, что лучше: власть Амодея или этого… красивого засранца, когда вдруг послышалась приглушённая музыка. Я прислушалась. Очень походило на мелодию, которую поставил себе на мобильник Антон.
Я вскочила с кресла: чудодейственная водица всё же помогла. Звук шёл из-за здоровенного валуна. Ринувшись туда, я наткнулась на перевёрнутую машину Антона. На чёрных шинах поблёскивал мокрый песок. А мелодия всё играла. Я упала на четвереньки и принялась судорожно оглядывать покорёженный салон.
«Только не отключайся, кто бы ты ни был! Звони! Звони! Я отвечу!»
Интуиция ищейки не просто кричала, она завывала военной сиреной: там! Там что-то важное! Жизненно важное!
Я нашла треснувший мобильник с другой стороны водительского сиденья, кое-как пролезла между погнутым корпусом, жадно схватила и поползла назад, пятясь, как рак.
— Ало! — завопила я, нажав «ответить». — Деменитру слушает!
— Да? — неуверенно протянул мужской голос. — Это полицие? Точно?
— Да! Да! Говорите!
— Мне просто шеф полиции телефон оставил, и я позвонить решил…
Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы не обматерить его, и как можно спокойнее сказала:
— Я — Кассандра Деменитру, я из полиции. Вы ведь по делу Григора Мареш, да?
— Да я с ним не работал никогда. Я только полгода назад устроился. А тут он умер. И мне тягач его отдали. В общем… Знаете… я тут старьё из кабины выбрасывал. На тряпки какие-то наткнулся. От Григора остались. В общем… вам бы лучше приехать и посмотреть…
Сердце моё ухнуло куда-то в пропасть.
Глава 15. Над бездной
Оказалось, что сменщика Григора, который решил позвонить Антону, зовут Тулбуре, база их в Чернаводэ, а сам он сейчас с тягачом Григора — в Узричене.— Нам надо срочно ехать в Узричень! В Яломицу!
Я заметалась по берегу.
— Блин… это же надо машину… мы щас где? Около Кэлэраши? Надо обратно на трассу, чтобы потом завернуть! Мать твою, да как только в таком виде материалы для экспертизы собрать? Кто ж мне без документов их собрать даст? Я ведь всё ещё в шортах и майке… надо попутку до Чернаводэ брать, далеко этот чёрт завёз! Ох, не успеем!
На плечо моё легла тяжёлая рука.
Страница 20 из 25
