Неприметная обыденность

— прохрипел, в свою очередь, немец и тут же мешком рухнул вниз, когда ноги Гойла пустились в пляс, и его заклинание ослабло.

— Фи-фи-фи-ни-та Ин-ин-кан… — пытался освободиться Гойл, но в нелепом танце произнести слова верно никак не получалось.

— Грегори, давай! — вдруг послышался откуда-то с трибун приятный женский голос. — Ты сможешь!

Гойл отвлекся лишь на мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы немец быстрым апперкотом отправил его в нокаут.

Когда Гойл очнулся, над ним стоял, уперев руки в бока, Малфой со злобной гримасой на лице.

— Ну, что, доволен, идиот? — процедил Малфой, видя, что Гойл открыл глаза. — Третий матч подряд сливаешь.

Гойл только вздохнул. Малфой поморщился, но все же протянул руку, помогая ему подняться. Перед глазами все плыло. Голова кружилась. Гойл попытался опереться на плечо Малфоя, но тот резко отскочил в сторону. Гойл чуть не упал, в последний момент схватившись за ограждение ринга.

— Я думал, у меня на этот раз получится, — тихо сказал он, словно оправдываясь.

— Тебе платят за то, чтобы ты не думал, а действовал! — недовольно протянул Малфой. — Из-за тебя, дубина, я теряю деньги. А я этого очень не люблю.

Гойл сокрушенно закрыл глаза. Малфой был его импресарио. Это благодаря ему Гойл попал в это страшное место. Но ему было грешно обижаться на бывшего школьного товарища: драки действительно удавались ему лучше всего, а Малфой предложил вариант, где за это ему еще и платили бы. С работой было туго. Отец сидел в Азкабане вместе с отцом Крэбба, не имея ни связей, ни умений выкрутиться, как это сделали Малфои, после падения Темного Лорда. В одночасье Гойл из мальчишки-подростка превратился в главу семьи, которому нужно было заботиться о том, чтобы содержать себя и мать. Кроме того, он помогал, как мог, матери Крэбба, которая, оставшись совсем одна, давно сошла бы с ума, если бы не Гойл. И вот теперь он дрался два или три раза в неделю и получал от Малфоя вместо прежних двух галлеонов за вылазку по двести галлеонов за бой. Это в случае победы.

А сейчас был другой случай. Малфой стоял, возвышаясь над ним даже при том, что Гойл был выше ростом и гораздо шире в плечах.

— Иди в душ, убожество, — выплюнул, наконец, Малфой.

— Как вам не стыдно! — услышал он вдруг за спиной и обернулся.

Рядом стояла Джули Бернс в сопровождении еще одной юной особы, которую Гойл не знал.

— И почему же мне должно быть стыдно? — спросил Малфой скорее игриво, чем злобно, и его острое лицо расплылось в радостной улыбке. — Это вам нужно стыдиться, ведь это из-за ваших выкриков Гойл отвлекся и пропустил удар.

Джули покраснела, но не опустила глаз:

— Все равно, как вы можете так разговаривать с Грегори?! Разве вы не видите, что ему нужна помощь!

— Грег, да у тебя появился свой маленький фан-клуб, — фыркнул Малфой. — Поздравляю!

Гойл только ниже опустил голову. Ему было стыдно и неуютно. Его, такого здорового, пытается защитить хрупкая девчушка. К тому же, вообразив себя со стороны, Гойл был готов провалиться сквозь землю. Побитый, весь в крови, проигравший и, в конечном счете, необыкновенно жалкий. Разве таким хотел бы он предстать перед Джули?!

— Позвольте представиться, — не терялся тем временем Малфой. — Драко Люциус Малфой. Представляю интересы вот этого вот здесь, на соревнованиях по магическим боям без правил среди европейцев.

— А… — протянула вдруг молчавшая до этого спутница Джули. — Это тот тип, который три года был у нас старостой, и все выли от одного только упоминания об этом снобе.

— Простите?! — брови Малфой взлетели вверх. — Вы сказали «снобе»?

— Астория Гринграсс, — представилась бывшая слизеринка. — Младшая сестра Дафны, с которой вы имели неосторожность поразвлечься самым наглым образом.

— А я — Джули Бернс, — колюче представилась Джули. — И я не уверена, что хочу иметь с вами дело. Отойдите.

Девушки прошли мимо ошарашенного Малфоя и, не сговариваясь, закинули большие руки Гойла на свои хрупкие плечи.

— Мы проводим тебя до раздевалки, — серьезно сказала Джули. — И позовем колдомедика. Тебе явно нужна помощь.

Гойл попробовал было промычать что-то о том, что справится и сам, но чуть не рухнул к ногам девушек. И сдался. В конце концов, это было безумно приятно — ковылять по коридору в такой милой компании.

В раздевалке ему стало совсем плохо. Он едва успел добраться до туалета, как его стошнило. Кое-как побрызгав водой в лицо, Гойл рухнул на лавку. Он не слышал, как пришел колдомедик, как водил над ним палочкой, как растирал ушибы каким-то бальзамом… В себя он пришел много позже. Но на этот раз ему было значительно лучше. Он смог сам подняться и переодеться. Накалякав что-то в его карте, колдомедик удалился, пожелав Гойлу скорейшего выздоровления. Гойл уселся на лавке и закурил. Вместе с сигаретным дымом уходила боль.