Неприметная обыденность

Отпускало. Гойл подумал о Джули. Почему она пришла? Зачем осталась после его позорного фиаско? Значит ли это, что она все еще…

Гойл резко вскочил с места и выбежал в коридор, но поздно. Возле двери его никто не ждал. А вдалеке, у самых лифтов, маячила гордая фигура Малфоя, уводившего с собой обеих девушек. Он что-то говорил им, и они кивали, словно и не были никогда настроены враждебно к нему.

Теперь все встало на свои места. Гойл — неудачник. Малфой — как всегда, в выигрыше. Он умел любую ситуацию повернуть в свою пользу, и Гойл не мог, как ни старался, не уважать блондина за все это. Но и перестать ненавидеть его он тоже не мог. Если бы только ему посчастливилось найти другого импресарио! Но Малфой крепко за него держался, подкидывая, как подачки, честно заработанные гонорары и договариваясь с какими-то людьми о новых и новых боях.

Глава 2

Гойл сидел в баре с утра пораньше и пил кофе с коньяком. За стойкой, кроме него, никого не было. Бармен косился на него с опаской. Гойл тяжело вздыхал и нервно курил уже третью сигарету, сплевывая в пепельницу. Мысли его блуждали от предстоящего боя к образу легкомысленной Джули Бернс. Ему было страшно за девушку. За Малфоем, как прилипчивая девчонка, давно уже бегала слава нахального соблазнителя. Он покорил и разбил не одно юное сердечко и, насколько было известно Гойлу, останавливаться не собирался.

— Оттягиваешься с утра пораньше коньячком? — за стойку подсел Шон Джонс, или Гроза Йоркшира.

Джонс был вечным соперником Гойла на ринге и закадычным приятелем в жизни. Главное — чтобы об этом не знал Малфой. Вообще, Малфой никогда не интересовался связями Гойла, но только если дело не касалось подопечного его заклятого друга еще со школы — Блеза Забини. А именно Блез Забини и был импресарио Грозы Йоркшира. Джонс обычно тоже не афишировал свою дружбу с Гойлом, но только не в этот раз.

— Я только хотел предупредить, — Джонс понизил голос, — что Малфой договаривается с одним человеком… в общем, чтобы Штефовски лег под тебя в следующем бою.

— Откуда знаешь? — Гойл нахмурился.

— Забини сказал, — безразлично ответил Джонс.

— Малфой настолько не верит в меня, что договаривается с болгарами, — тихо резюмировал Гойл, и Джонс кивнул:

— Похоже на то.

— А какого черта ты мне все это сливаешь? — Гойл ударил кулаком по столу, и бармен, вздрогнув, укрылся в самом дальнем углу.

— Забини сказал, — повторил, как попугай, Джонс.

— Ладно, я все понял, — Гойл махнул рукой. — Курить будешь?

Но Джонс только отрицательно покачал головой и быстро вышел, из чего Гойл сделал вывод, что Забини ждал его за дверью. Гойла не удивила такая щедрость противника. Он отлично знал, что Забини только и ждет повода указать Малфою его место. Он хотел затронуть гордость Гойла? Да только не на того напал: Забини так и не понял, что тогда, в школе, все бунтарские решения принимал Крэбб. А Гойл просто плыл по течению. И сейчас поплывет. Даже хорошо, что Штефовски сольет ему бой — не нужно будет потом лечить сломанные кости.

Он увидел ее прямо перед боем. Джули пробралась в раздевалку, непонятно как миновав охрану.

— Грегори, как ты? — с улыбкой спросила она, и его сердце совершило кульбит, совсем не подходящий для спортсмена.

— В поряде, — уныло констатировал Гойл, стараясь выглядеть как можно безразличнее.

— Я просто хотела пожелать тебе удачи! — Джули снова улыбнулась, так наивно и открыто, что Гойл разозлился.

— Мне Малфой уже пожелал, — буркнул он. — Считай, от вас обоих.

— У тебя все в порядке? — заботливо спросила Джули и коснулась ладошкой его промасленного лба. — Температуры нет?

В этот момент температура Гойла перевалила за сорок. Он покраснел, отвел глаза и только и смог, что покачать головой. Где-то в глубине сознания билась мысль о том, что надо быть грубым с этой маленькой ведьмой, воркующей над его ухом и ушедшей с Малфоем. Но он не мог заставить себя выдавить что-нибудь гадкое из своего арсенала.

— Мне пора на ринг, — только и смог сказать он, поднимаясь и тем самым прерывая контакт с маленькой ладошкой, теплой и мягкой.

Не оборачиваясь, он вышел под свет софитов, сжимая в руке палочку, от которой, по правде говоря, было немного толку. Штефовски выглядел устрашающе. Его волосы были забраны в высокий «хвост» на макушке. Он поигрывал мускулами, и палочка казалась практически незаметной в его гигантской руке. Гойл нервно сглотнул, но потом собрался и уверенно шагнул в свой угол. Малфой подал ему каппу и зашипел, как змея:

— Запомни, детка, сначала обезоружить, потом — повалить, под коленку, а уж потом делай с ним все, что захочешь. Отпинай гада, и тебя ждет награда! Сегодня — двести пятьдесят, если победишь!

— Что у тебя с Джули? — вместо ответа спросил Гойл, но Малфой только закатил глаза:

— Да сдалась мне твоя малолетка!