Неприметная обыденность

Ты, главное, выступи нормально! А я тебе за это ее на блюдечке с голубой каемочкой подам! Будет так ножки раздвигать — только в путь! — и с этими словами он помассировал слабыми руками плечи Гойла.

У Гойла потемнело в глазах. Так использовать маленькую Джули! В любой другой ситуации он врезал бы Малфою с ноги, но только не теперь. Сейчас у него появился шанс отомстить блондину по-другому, и Гойл не собирался упускать его.

Ударили в гонг. Начался бой. Противники сошлись, глаза в глаза, в центре ринга с палочками наготове. Штефовски раздувал ноздри, но в его глазах Гойл не заметил того дикого огня, который отличает бойцов, настроенных на победу. Гойл медлил, и Штефовски не произносил заклятие.

— Экспеллиармус! — выдохнул, наконец, Гойл, и палочка противника отлетела к краю ринга, а сам он грохнулся ничком.

«Переигрывает!» — со злостью подумал Гойл и тоже отбросил палочку, дожидаясь, пока болгарин поднимется.

Штефовски встал и пошел на противника. Гойл занес руку для удара и явственно увидел, как Штефовски открывается и, готовый к нокауту, ставит в блок не ту руку. Гойл заорал для устрашения и, бросившись к противнику, в последний момент намеренно промахнулся, подставляясь под удар выставленной в блок руки. Гойл упал и замер, тяжело дыша. Штефовски тупо смотрел на него, явно не понимая, что происходит. Арбитр считал, но Гойл и не думал подниматься.

— Вставай, урод! Вставай, тварь! — вопил потерявший контроль Малфой, и внутри Гойла зарождалось и прорастало по всему телу чувство глубокого удовлетворения.

Поднялся он только тогда, когда арбитр объявил победу Штефовски. Малфой не дал ему дойти до раздевалки, направив палочку прямо ему в сердце.

— Ты что, идиот несчастный, натворил?! — практически завизжал блондин. — Я поставил на тебя все деньги, дубина!

Гойл молча смотрел на конец палочки Малфоя, упиравшийся в его грудную клетку. Панический ужас, который вызвало бы это действие блондина на шестом курсе, испарился. Теперь Гойл точно знал, что Малфой ничего не сделает ему. Он больше не Пожиратель. Да и сам Гойл больше не глупый мальчик, которого декан за уши тащил из класса в класс.

— Отвали, Малфой, — грубо бросил он и, отведя в сторону направленную на него палочку, прошел мимо, сильно задев блондина плечом.

— Ты что, не понимаешь?! — поникшим голосом крикнул ему вслед Малфой. — Это же были и твои деньги тоже!

— Подавись, — Гойл даже не обернулся.

На выходе из раздевалки его поджидал Забини. Он стоял, поигрывая палочкой и не скрывая отличного расположения духа.

— Эй, Гойл! Ты был сегодня на высоте! Я в тебе не ошибся!— кивнул Забини.

— Не понимаю, о чем ты, — Гойл хотел пройти мимо, но Забини его не пустил.

— Я как чувствовал, что ты не потерпишь договорняк! — Забини хмыкнул. — И ты оправдал мои надежды.

— Что тебе надо?! — окрысился Гойл, и его и без того небольшие глаза превратились в щелки.

— Больше ничего! — практически пропел Забини. — Малфой подставил болгар. Теперь никто не захочет иметь с ним дел. Он мертвый импресарио!

— Так ты все это затеял, чтобы подставить Малфоя?! — зарычал Гойл. — Ты же и меня без боев оставил!

— Да брось, Гойл, не горячись, — Забини похлопал его по плечу. — Импресарио везде, как грязи! Ты, конечно, слил последние четыре боя, зато твои предыдущие десять побед впечатляют! Любой будет с тобой работать! Например, я…

— А как же Джонс? — у Гойла перехватило дыхание от такой самоуверенности Забини.

— Джонси слабачок, — Забини даже не понизил голос. — Я бы с удовольствием переключился на кого-нибудь посолиднее, вроде тебя.

Гойл и сам не заметил, как его рука потянулась к палочке.

— Экспеллиармус! — выкрикнул он единственное боевое заклятие, которое ему удавалось.

— Протего! — холодно отбил его Забини. — Гойл, ты уже не на шестом курсе, второй раз ты меня на эту липу не поймаешь, урод. Круцио!

И Гойл окунулся в океан боли. Его тело ломило, разрывало на куски, заставляя орать громче и громче. Забини стоял и с тихой злобой наблюдал за происходящим. Он мстил за то, что когда-то сошло Гойлу с рук на шестом курсе. Забини ничего не забывал. И Гойл понял это. Так ясно, как никогда в жизни ничего не понимал. Из его глаз потекли слезы. Он извивался, корчился на полу, а над ним стоял Забини с невеселой усмешкой.

— Эй, Забини, только я имею право называть его уродом, — вдруг раздался откуда-то голос Малфоя, и Гойл почувствовал, как заклятие, мучившее его, ослабело: Забини направил палочку на блондина.

— Малфой, на твоем бы месте я засунул голову в песок и ждал, когда к тебе придут болгары. Они явно не поняли, что произошло сегодня, — победоносно выговорил Забини. Гойл затих, не в силах пошевелиться.

— А я на твоем месте нашел бы себе противника по силам, Забини, — процедил Малфой и выхватил свою палочку.