Неприметная обыденность

Они схлестнулись, осыпая тело Гойла искрами от заклятий, посылаемых ими друг в друга. Гойл не знал и половины заклинаний, сыпавшихся из уст противников, как из рога изобилия. Малфой явно превосходил Забини по силам. Ему отлично удавались и невербальные чары. Кроме того, что он был учеником Северуса Снейпа и Беллатрисы Лестранж, он был еще и Малфоем. И страшно не любил проигрывать. Малфой теснил Забини к лестнице. Блез отбивался, как мог, но вскоре Гойлу стало понятно, что бой Забини проигран. Очередным невербальным заклятием Малфой поставил Забини отличную подножку, и тот упал, выронив палочку. Следующим заклятием Малфой сбросил Забини с лестницы и, горделиво глядя на переломанное тело сверху вниз, сочно произнес:

— Гойла ты получишь только, если сам выйдешь на ринг, детка! И то в качестве соперника.

Гойл затаился. Он понял, что Малфой слышал его с Забини разговор, и теперь гнев разгоряченного блондина непременно обрушится на его, уже видавшую виды, голову. Однако вместо этого Малфой его удивил. Он присел на корточки и заботливо, почти ласково, спросил:

— Грег, ну, как ты?

Гойл покрутил головой, не зная, что сказать, чтобы не отгрести, но Малфой воспринял этот жест по-своему:

— Грег, Грегори, Гойл, твою ж… ты узнаешь меня? Эй, детка, это я — Малфой! Твой ненавистный импресарио! — он помахал рукой перед глазами Гойла, и Гойл заморгал.

— Разве тебя с кем спутаешь? — тихо сказал Гойл и попытался пошевелиться, но тут же снова развалился на полу. Все тело болело.

Малфой протянул руки и, напрягаясь изо всех сил, взвалил тяжелое тело Гойла на плечо. Гойл тихонько застонал. Голова кружилась. Страшно тошнило, перед глазами плясами черные точки.

— Держись, Грег, слышишь? Только не сходи с ума, — вполголоса говорил Малфой, медленно оттаскивая Гойла в раздевалку.

Гойл плюхнулся на скамейку и перевел дух.

— Малфой, если ты не собираешься меня добивать, дай закурить, а? — тихо попросил Гойл, и Малфой молча выполнил просьбу, ни слова не сказав о том, что в его присутствии курить не может даже королева.

Гойл сделал несколько затяжек, и ему полегчало. Сигареты действовали на него лучше любого обезболивающего. За свою жизнь он испытал столько боли, что сейчас ему казалось, что все это просто дурной сон.

— Так ты знал, что я договорился с импресарио Штефовски? — спросил Малфой, когда Гойл совсем пришел в себя.

— Забини сказал, — тихо кивнул Гойл.

— Ты думал, что я не верю в тебя? — Малфой запустил руку в белобрысые пряди и откинулся спиной на шкафчики. — Поэтому слил бой?

— Мне глубоко плевать, веришь ты в меня или нет, — Гойл еще раз затянулся и шмыгнул носом.

— Зачем же ты тогда так… поступил со мной? — Малфой казался спокойным и умиротворенным.

— Это… — Гойл задумался, говорить или нет, но все-таки решился: — Это из-за Джули. Она не такая, как все, понимаешь? С ней нельзя так… — он горестно сплюнул прямо на пол, и воспитанного Малфоя передернуло от этого действия.

— Да у меня с ней вообще ничего не было, — пожал Малфой плечами. — Я тебя просто раззадорить хотел перед боем. Обычно парням нравится, когда телочки…

— Она не телочка! — горячо возразил Гойл.

— Да понял я, понял, — усмехнулся Малфой и поднял руки, словно сдаваясь. — В общем, я думал, тебе приятно будет услышать про раздвинутые ноги… кто же знал, что ты такой нежный, детка!

— Так это не ты прислал ее ко мне в раздевалку? — Гойл внимательно посмотрел на Малфоя, но тот спокойно покачал головой.

— Очень надо!

— А как же она тогда… — Гойл тупо посмотрел на окурок.

— Ты же помнишь, эта маленькая ведьма еще на втором курсе только и делала, что правила нарушала. Может, теперь ей мимо охраны проскочить — раз плюнуть? — высказал догадку Малфой.

— Ну да… — Гойл бросил окурок на пол и наступил на него. Малфоя снова передернуло, но он ничего не сказал. — А почему ты сейчас мне помогаешь? Ведь из-за меня у тебя проблемы…

— Ну, во-первых, — Малфой вернулся в вертикальное положение, — ты поможешь мне их решить и отработаешь по полной, — тон Малфоя был непререкаем, и Гойл не решился спорить. — А во-вторых, я боялся, что ты спятишь — так долго Забини пытал тебя.

— А тебе не все равно? — отозвался Гойл, чувствуя, что что-то происходит.

— Не знаю… — тихо ответил Малфой и посмотрел Гойлу в глаза. — Просто я, кажется, только что понял, детка, что за всю жизнь вы с Крэббом были моими лучшими друзьями. Хоть вы меня и ненавидели.

Гой открыл было рот, но Малфой не дал ему сказать:

— Да знаю я! Вы меня ненавидели! И до сих пор продолжаете… Продолжаешь, — он начал теребить пуговицу на мантии, чем выдал свое волнение. — Но лучше уж так, чем совсем одному.

Гойл сидел, забыв, что у него открыт рот. Никогда ни от кого в своей жизни он не слышал ничего подобного.