Неприметная обыденность

— Я хотел поговорить с тобой, — осторожно начал Гойл, избегая огромных глаз Джули, которые, казалось, могли затянуть его глубоко в бездну. — Отойдем?

Джули кивнула. Они отошли в сторонку и встали под развесистым деревом, скрываясь в желтых листьях пушистой кроны.

— Что ты хотел мне сказать? — бесхитростно спросила Джули, и Гойл почувствовал, что все слова куда-то испарились. Он решительно не знал, с чего начать, но Джули его опередила:

— Я согласна, — она улыбнулась, и Гойла словно парализовало.

— С чем? — выдавил он.

— Я согласна быть твоей девушкой, — Джули поправила челку и чуть покраснела. — Ты ведь об этом хотел мне сказать?

— Ну… — у Гойла возникло ощущение какого-то нелепого дежавю. — Вообще-то нет, но…

— Ты опять?! — воскликнула Джули, вздрогнув, словно Гойл ударил ее, и хотела убежать, но он резким движением схватил ее за локоть.

— Подожди!

— Ты самый… — начала она, но он тихо покачал головой, и Джули замолчала, отведя в сторону глаза.

— Опять ты меня не дослушала…

— Так что ж ты хотел сказать?

— Я хотел поблагодарить тебя за… за поддержку, за все!

— А… — холодно протянула Джули. — Не за что. Это все?

— Нет, не все, — Гойл потряс лысой головой. — Еще я хотел сказать, что тогда, когда… ну… я пытался предупредить тебя, что один козел… то есть… один… ну, неважно, пытался подсматривать за вами в ванной…

— И не предупредил, — скептически усмехнулась Джули.

— Но ты же убежала, — пожал Гойл плечами.

— Как это по-геройски!

— Да нет, ты не поняла опять. Мы потом с Винсом… — Гойл печально посмотрел в сторону Глории. — Мы сами разобрались с этим чудаком…

— Молодцы! — Джули, казалось, теряла терпение. — Это все?

— Я… Нет… Не уходи… — Гойл терял голову.

На него снова накатило отчаяние, и он, сжав кулак, с силой ударил им по стволу дерева, чтобы хоть как-то прийти в себя. На костяшках выступила кровь. Джули смотрела на все это со странным спокойствием, а потом вдруг резко притянула его к себе и обняла, спрятавшись на его огромной груди.

— Я знаю, ты только внешне такой страшный… — прошептала она. — Не бойся, не надо больше бояться.

На глаза Гойла навернулись слезы.

— Ты будешь моей девушкой? — спросил он шепотом, делая ударение на слове «моей» и не веря до конца, что такое возможно.

— Я думала, ты мне еще пять лет назад это предложишь, — ответила Джули.

— Но я же… я думал, что такая, как ты, и… такой, как я…

— А какой? — Джули посмотрела Гойлу прямо в глаза, и он вздрогнул, пряча слезы. Шмыгнул носом и вытерся рукавом, как тогда, на кладбище.

— Ну… — промямлил он. — Тупой, наверное…

— Наверное? — Джули улыбнулась ласково. — Может быть. Так ведь и я не самая выдающаяся студентка потока.

— Да нет, до меня тебе далеко, — вздохнул Гойл, облокачиваясь о ствол дерева.

— Поспорим? — весело сказала Джули и взгромоздилась на большой сук, растущий ниже всего.

Гойл пожал плечами.

— Я завалила на СОВ все основные предметы, — весело начала перечислять Джули, будто хвасталась этим. — А на ЖАБА прилично сдала только Травологию и Уход за Магическими Животными и то, только потому, что Хагрид ко мне хорошо относился! Сама удивляюсь, как с такими результатами меня зачислили сюда. Я все время только и делала, что влипала в разные истории, и Марк, ну, ты, наверное, его не помнишь…

— Я помню, он обидел тебя однажды…

— Не однажды, уж поверь мне! — хихикнула Джули.

— Как его фамилия? — глаза Гойла налились кровью. — Скажи мне — и я врежу ему так…

— Не надо, мы же были детьми, — Джули взялась за кулаки Гойла, и они разжались сами собой. — Я думала о тебе, все время думала…

— А я-то уж… — Гойл закусил губу, не зная, как высказать то, что скопилось у него на сердце.

Малфой грубо нарушил их уединение. Он был не в духе. Схватив Гойла за локоть, он оттащил его в сторону.

— Пора прощаться, голубки, — едко сказал он, и его глаза сузились. — Приятно, что вы нашли друг друга.

Гойл пожал плечами и только хотел сказать Джули что-то очень важное, как Малфой аппартировал в Лондон, унося с собой и Гойла, и то самое, заветное, несказанное, не успевшее сорваться с его губ.

Глава 4

Малфой буквально ворвался в спальню, не слушая мать Гойла, твердившую, что «ее мальчик еще спит». Он с силой пнул Гойла в бок, заставляя проснуться и сесть на кровати, озадаченно глядя на импульсивного импресарио.

— Собирайся! В зал! Живо! — глаза Малфоя горели.

— Да что случилось-то? — Гойл неохотно поднялся и принялся натягивать штаны, но Малфой, нетерпеливо барабаня пальцами по столу, другой рукой достал палочку и пробормотал что-то.

Штаны тут же оказались на Гойле, застегнутые на все пуговицы.