Фандом: Гарри Поттер. Прошли годы. Кто-то погиб, кто-то выжил, а кто-то продолжает выживать. Жизнь Грегори Гойла слишком обыденна, но даже в ней есть место любви.
Добавить в моё избранное
71 мин, 15 сек 6496
Ремень перетянул его так сильно, что Гойл едва мог вздохнуть.
— Завтра у нас важнейший бой, детка! — Малфой был явно доволен. — И ты должен выиграть! Ты просто обязан это сделать!
— А с кем бой-то? — выдохнул Гойл, поправляя ремень.
— С Грозой Йоркшира! — гордо провозгласил Малфой.
— А, опять эти ваши с Забини терки… — Гойл понуро махнул рукой.
Ночью ему снилась Джули. Его маленькая Джули, так быстро повзрослевшая… И ему вовсе не хотелось менять прекрасное сновидение на бледную физиономию Малфоя, и уж тем более — ради поединка с Шоном Джонсом.
— Забини, гад, объявил, что «прокачал» своего Джонси. Что уж он там с ним делал, я не знаю, но теперь этот урод бахвалится, что Гроза Йоркшира сделает тебя на раз. Я не могу этого допустить — ставки слишком высоки.
— Ты опять поставил? — кисло спросил Гойл.
— Не в деньгах дело, — отмахнулся Малфой. — Этот бой — наш пропуск обратно в бизнес. И шанс отомстить Забини, — произнося последнюю фразу, он красноречиво поиграл бровями.
— Понятно, — Гойл закончил одеваться.
Подхватив с пола приготовленную еще с вечера сумку, он собрался выйти из дома, но Малфой, уже привычно схватив его за запястье, аппартировал прямо в зал, чем лишил Гойла возможности заскочить в бар и принять доппинг. Выругавшись про себя, Гойл пошел переодеваться для тренировки.
Решающий бой. Возможно, самый важный в жизни. А Гойл даже и не готовился к нему, как следует. Ну да, с физической подготовкой все в порядке: кубики, баночки и прочая дребедень присутствуют. Руки, ноги, грудь, живот — все готово в любой момент, Малфою можно расслабиться. Но вот магия… Несколько заклятий, освоенных еще в школе, пара проклятий, подчерпнутых из арсенала брата и сестры Кэрроу — вот все, что составляло его боевую обойму. Слабо, очень слабо.
Гойл вышел на ринг. Шон Джонс вышел следом за ним. Они сошлись под одобрительный гул толпы. Гойл заметил в глазах Джонса нехороший блеск и понял, что бой будет не из легких — Гроза Йоркшира тоже был настроен на победу. Малфой и Забини стояли по разные стороны ринга и иногда обменивались взглядами, полными ненависти. Начался бой.
Джонс отошел на другой конец ринга и вдруг, совершенно неожиданно, вскинул палочку и выкрикнул:
— Империо!
Гойл увернулся и чудом удержал равновесие.
— Это же Непростительное! — крикнул он, но Джонс только оскалился:
— Это бои без правил! Круцио!
Гойлу снова удалось увернуться в последний момент. Он упал на одно колено и ошарашенно смотрел на приятеля, казавшегося безумным.
— Экспеллиармус! — крикнул Гойл, но промазал. Его соперник издал утробный устрашающий рык. -Да что с тобой?!
Гойл перебежал от одного к другому углу ринга и выставил палочку в оборонительной позиции.
— Хотел оставить меня за бортом, да, Гойл? — гневно прохрипел Джонс. — Думал поработать с Забини, а меня слить на задворки?! Круцио!
— Протего! — в отчаянии заорал Гойл. — Это неправда! Я ничего такого не хотел!
— Что, сдрейфил?! — взревел Джонс. — Я смешаю тебя с землей сегодня, Гойл, так и знай!
— Круцио! — закричал Гойл, но палочка не послушалась его. Сложное заклятие не сработало.
По правде сказать, Гойл не очень-то рассчитывал на успех, но попробовать стоило.
— Учись, как это делают взрослые! — взревел Джонс. — Круцио!
Гойл не успел увернуться, и заклятие попало в него. Но то ли он уже выработал иммунитет против боли такого рода, то ли заклятие Джонса оказалось слабоватым, оно не смогло свалить здорового Гойла с ног. Он пошатнулся, уронил палочку, схватился руками за воздух, но устоял.
— Круцио! — повторил Джонс, но Гойл вовремя отклонился в сторону и присел, превозмогая боль.
Джонс снова рыкнул раскатисто, отшвырнул палочку и медведем бросился на Гойла. Но в рукопашной схватке Гойл был сильнее. Перекатившись в угол, он поставил отличный блок, отбрасывая Джонса в сторону, а потом сам бросился на него, нанося точные удары в лицо. Джонс упал, взмахнул руками, не ожидая такой стремительной атаки. Гойл зажал соперника и, зафиксировав его, прокричал:
— Не слушай Забини, Джонс, дай мне все объяснить!
Их взгляды встретились. Джонс посмотрел в глаза Гойла. Они не лгали. Былой запал схватки вдруг вмиг улетучился, и Джонс, прикованный к полу грузным телом Гойла, обмяк, перестав сопротивляться. Из носа его тонкой струйкой бежала кровь.
— Забини меня поимел, да? — сдавленно произнес он, и Гойл кивнул. — Вот гад…
Гойл поднялся, отпуская противника. Трибуны ревели, требуя добить Джонса, но Гойл медлил. Где-то сбоку Малфой готов был рвать и метать. Забини кричал что-то Джонсу. А взгляд Гойла был прикован к самому дальнему ряду, где раскинулся красочный плакат, сделанный с легкой руки Джули Бернс: «Грегори, я верю в тебя!»
Гойл улыбнулся и воспрянул духом.
— Завтра у нас важнейший бой, детка! — Малфой был явно доволен. — И ты должен выиграть! Ты просто обязан это сделать!
— А с кем бой-то? — выдохнул Гойл, поправляя ремень.
— С Грозой Йоркшира! — гордо провозгласил Малфой.
— А, опять эти ваши с Забини терки… — Гойл понуро махнул рукой.
Ночью ему снилась Джули. Его маленькая Джули, так быстро повзрослевшая… И ему вовсе не хотелось менять прекрасное сновидение на бледную физиономию Малфоя, и уж тем более — ради поединка с Шоном Джонсом.
— Забини, гад, объявил, что «прокачал» своего Джонси. Что уж он там с ним делал, я не знаю, но теперь этот урод бахвалится, что Гроза Йоркшира сделает тебя на раз. Я не могу этого допустить — ставки слишком высоки.
— Ты опять поставил? — кисло спросил Гойл.
— Не в деньгах дело, — отмахнулся Малфой. — Этот бой — наш пропуск обратно в бизнес. И шанс отомстить Забини, — произнося последнюю фразу, он красноречиво поиграл бровями.
— Понятно, — Гойл закончил одеваться.
Подхватив с пола приготовленную еще с вечера сумку, он собрался выйти из дома, но Малфой, уже привычно схватив его за запястье, аппартировал прямо в зал, чем лишил Гойла возможности заскочить в бар и принять доппинг. Выругавшись про себя, Гойл пошел переодеваться для тренировки.
Решающий бой. Возможно, самый важный в жизни. А Гойл даже и не готовился к нему, как следует. Ну да, с физической подготовкой все в порядке: кубики, баночки и прочая дребедень присутствуют. Руки, ноги, грудь, живот — все готово в любой момент, Малфою можно расслабиться. Но вот магия… Несколько заклятий, освоенных еще в школе, пара проклятий, подчерпнутых из арсенала брата и сестры Кэрроу — вот все, что составляло его боевую обойму. Слабо, очень слабо.
Гойл вышел на ринг. Шон Джонс вышел следом за ним. Они сошлись под одобрительный гул толпы. Гойл заметил в глазах Джонса нехороший блеск и понял, что бой будет не из легких — Гроза Йоркшира тоже был настроен на победу. Малфой и Забини стояли по разные стороны ринга и иногда обменивались взглядами, полными ненависти. Начался бой.
Джонс отошел на другой конец ринга и вдруг, совершенно неожиданно, вскинул палочку и выкрикнул:
— Империо!
Гойл увернулся и чудом удержал равновесие.
— Это же Непростительное! — крикнул он, но Джонс только оскалился:
— Это бои без правил! Круцио!
Гойлу снова удалось увернуться в последний момент. Он упал на одно колено и ошарашенно смотрел на приятеля, казавшегося безумным.
— Экспеллиармус! — крикнул Гойл, но промазал. Его соперник издал утробный устрашающий рык. -Да что с тобой?!
Гойл перебежал от одного к другому углу ринга и выставил палочку в оборонительной позиции.
— Хотел оставить меня за бортом, да, Гойл? — гневно прохрипел Джонс. — Думал поработать с Забини, а меня слить на задворки?! Круцио!
— Протего! — в отчаянии заорал Гойл. — Это неправда! Я ничего такого не хотел!
— Что, сдрейфил?! — взревел Джонс. — Я смешаю тебя с землей сегодня, Гойл, так и знай!
— Круцио! — закричал Гойл, но палочка не послушалась его. Сложное заклятие не сработало.
По правде сказать, Гойл не очень-то рассчитывал на успех, но попробовать стоило.
— Учись, как это делают взрослые! — взревел Джонс. — Круцио!
Гойл не успел увернуться, и заклятие попало в него. Но то ли он уже выработал иммунитет против боли такого рода, то ли заклятие Джонса оказалось слабоватым, оно не смогло свалить здорового Гойла с ног. Он пошатнулся, уронил палочку, схватился руками за воздух, но устоял.
— Круцио! — повторил Джонс, но Гойл вовремя отклонился в сторону и присел, превозмогая боль.
Джонс снова рыкнул раскатисто, отшвырнул палочку и медведем бросился на Гойла. Но в рукопашной схватке Гойл был сильнее. Перекатившись в угол, он поставил отличный блок, отбрасывая Джонса в сторону, а потом сам бросился на него, нанося точные удары в лицо. Джонс упал, взмахнул руками, не ожидая такой стремительной атаки. Гойл зажал соперника и, зафиксировав его, прокричал:
— Не слушай Забини, Джонс, дай мне все объяснить!
Их взгляды встретились. Джонс посмотрел в глаза Гойла. Они не лгали. Былой запал схватки вдруг вмиг улетучился, и Джонс, прикованный к полу грузным телом Гойла, обмяк, перестав сопротивляться. Из носа его тонкой струйкой бежала кровь.
— Забини меня поимел, да? — сдавленно произнес он, и Гойл кивнул. — Вот гад…
Гойл поднялся, отпуская противника. Трибуны ревели, требуя добить Джонса, но Гойл медлил. Где-то сбоку Малфой готов был рвать и метать. Забини кричал что-то Джонсу. А взгляд Гойла был прикован к самому дальнему ряду, где раскинулся красочный плакат, сделанный с легкой руки Джули Бернс: «Грегори, я верю в тебя!»
Гойл улыбнулся и воспрянул духом.
Страница 8 из 20
