Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт мёртв. Сегодня Рождество, и Гарри только что открыл подарок от Фреда и Джорджа Уизли.
Добавить в моё избранное
140 мин, 35 сек 17028
Гарри тоскливо смотрит в ответ.
— А что ты будешь чувствовать на самом деле?
— Разочарование, — признаётся Том. — И злость.
— Почему? — надавливает Гарри.
— Потому что ты не успел рассказать мне то, что я хочу знать.
— Хорошо, — кивает Гарри. — А как бы ты себя чувствовал, если бы моё сердце остановилось по твоей вине?
— Расстроился бы. Злился.
Гарри ждёт.
— На себя.
— Почему?
— Потому что ты мне нужен.
Гарри вздрагивает, и Том спешит пояснить:
— Ты мне нужен, чтобы помочь понять то, что я сам не понимаю. Я так ничего и не узнаю, если ты умрёшь у меня на руках. И это будет моя вина. Ты нужен мне.
Том само очарование. Его пальцы цепляются за рубашку Гарри, и тот просто наблюдает.
— Потому что у тебя есть сила, о которой мне ничего не известно, — тихо говорит Том, подвигаясь ближе, и Гарри подаётся назад.
— Хорошо, — говорит Гарри и встаёт, распрямляя складки на одежде. — Да, это хорошо. Первый урок пройден.
— Первый урок? — озадаченно спрашивает Том.
— Думай, прежде чем сделать что-то. Помни, что каждый человек на твоём пути знает что-то, чего не знаешь ты. И ты так и не узнаешь, что это, если убьёшь его.
Том хмурится и откидывается на спинку стула.
— И при чём тут раскаяние?
Он выглядит почти что… недовольным.
— Делаем маленькие шажки, — отвечает Гарри. — Пока что именно твоё любопытство — а тебе многое хочется узнать — удерживает тебя от опрометчивых поступков.
— Ты в этом так уверен?
— Ты не чувствуешь вину, — кивает Гарри. — Пока что. Может, никогда и не чувствовал. Но ты всегда хочешь что-то узнать.
И Тому действительно хочется многое узнать.
Мрачный оценивающий взгляд Тома ни на секунду не покидает Гарри, и лишь усилием воли ему удаётся сохранить спокойствие: на него глядят так, как хищник смотрит на жертву. Он вынужден напомнить себе, что за этим взглядом кроется жажда знаний и сам Гарри здесь ни при чём.
— Откуда ты знаешь? — мягко спрашивает Том.
— Потому что я изучил тебя.
Том выгибает бровь. Гарри закатывает глаза и вздыхает.
— Я знаю тебя всю свою жизнь, Том. Ты пытал меня, пытался меня контролировать, убил меня. Когда-то я слышал тебя в своём сознании…
Гарри замолкает. Том заинтересован и поэтому терпеливо ждёт.
— Я не врал, когда сказал, что мы очень похожи, — признаётся Гарри и отодвигается на своё место в надежде потянуть время.
— Чем мы похожи? — спрашивает Том. — Чем мы похожи, Гарри?
— Оба сироты. Обоих воспитывали магглы. И к обоим они относились с жестокостью, — на лице Гарри различима еле заметная грустная улыбка. Он сильнее вжимается в спинку стула. — Оба странные.
На мгновение у Тома перехватывает дыхание, но он быстро берёт себя в руки.
— А твои родители?
Взгляд, которым награждает его Гарри, говорит сам за себя.
— Понятно, — кивает Том. — А магглы?
— Они моя семья. Хотя и отчаянно мечтали, чтобы это было не так.
— Полагаю, ты и перечить им не смел? — спрашивает Том и закидывает ногу на ногу. До Гарри доходит, что это своеобразная защитная поза. — И ты не ненавидишь их? Всех их?
— Как это делаешь ты?
На лице Тома заиграли желваки.
— Нет, — Гарри опять улыбается. — Просто я достаточно умён, чтобы понять, что по одному магглу нельзя судить об остальных. Как нельзя по одному волшебнику судить о других волшебниках.
— Но они слабые…
— Том, — говорит Гарри, — они такие же люди, как и мы. Их сердца стучат так же, как и наши. Они едят, они дышат, по их венам течёт кровь. Они знают то, чего не знаем мы. Так же, как и мы знаем то, чего не знают они.
Том не выглядит убеждённым.
— И это оправдывает их жестокость? — спрашивает он.
— Нет, не оправдывает. Но это не значит, что мы тоже должны быть жестокими.
Чувствуя на себе взгляд Тома, Гарри отводит глаза и смотрит на голубое небо за окном.
— Вся наша жизнь состоит из выборов между кратчайшими и правильными путями. Возможно, когда-нибудь ты увидишь разницу.
Они доедают в тишине.
— Ты обмолвился, что я убил тебя.
Хмурясь, Гарри отрывает взгляд от теории о линейном времени. Тепло от огня греет его ноги, которые вытянуты под журнальным столиком, и Гарри откидывается на спинку небольшого дивана.
Том опять смотрит на него так, словно он какая-то загадка, которую нужно разгадать во что бы то ни стало, и Гарри раздражённо вздыхает. Том просто умирал от любопытства после их разговора утром; вопросы, которые он задавал, были далеко не о раскаянии и других человеческих эмоциях, а больше о Гарри, к вящему недовольству последнего.
— А что ты будешь чувствовать на самом деле?
— Разочарование, — признаётся Том. — И злость.
— Почему? — надавливает Гарри.
— Потому что ты не успел рассказать мне то, что я хочу знать.
— Хорошо, — кивает Гарри. — А как бы ты себя чувствовал, если бы моё сердце остановилось по твоей вине?
— Расстроился бы. Злился.
Гарри ждёт.
— На себя.
— Почему?
— Потому что ты мне нужен.
Гарри вздрагивает, и Том спешит пояснить:
— Ты мне нужен, чтобы помочь понять то, что я сам не понимаю. Я так ничего и не узнаю, если ты умрёшь у меня на руках. И это будет моя вина. Ты нужен мне.
Том само очарование. Его пальцы цепляются за рубашку Гарри, и тот просто наблюдает.
— Потому что у тебя есть сила, о которой мне ничего не известно, — тихо говорит Том, подвигаясь ближе, и Гарри подаётся назад.
— Хорошо, — говорит Гарри и встаёт, распрямляя складки на одежде. — Да, это хорошо. Первый урок пройден.
— Первый урок? — озадаченно спрашивает Том.
— Думай, прежде чем сделать что-то. Помни, что каждый человек на твоём пути знает что-то, чего не знаешь ты. И ты так и не узнаешь, что это, если убьёшь его.
Том хмурится и откидывается на спинку стула.
— И при чём тут раскаяние?
Он выглядит почти что… недовольным.
— Делаем маленькие шажки, — отвечает Гарри. — Пока что именно твоё любопытство — а тебе многое хочется узнать — удерживает тебя от опрометчивых поступков.
— Ты в этом так уверен?
— Ты не чувствуешь вину, — кивает Гарри. — Пока что. Может, никогда и не чувствовал. Но ты всегда хочешь что-то узнать.
И Тому действительно хочется многое узнать.
Мрачный оценивающий взгляд Тома ни на секунду не покидает Гарри, и лишь усилием воли ему удаётся сохранить спокойствие: на него глядят так, как хищник смотрит на жертву. Он вынужден напомнить себе, что за этим взглядом кроется жажда знаний и сам Гарри здесь ни при чём.
— Откуда ты знаешь? — мягко спрашивает Том.
— Потому что я изучил тебя.
Том выгибает бровь. Гарри закатывает глаза и вздыхает.
— Я знаю тебя всю свою жизнь, Том. Ты пытал меня, пытался меня контролировать, убил меня. Когда-то я слышал тебя в своём сознании…
Гарри замолкает. Том заинтересован и поэтому терпеливо ждёт.
— Я не врал, когда сказал, что мы очень похожи, — признаётся Гарри и отодвигается на своё место в надежде потянуть время.
— Чем мы похожи? — спрашивает Том. — Чем мы похожи, Гарри?
— Оба сироты. Обоих воспитывали магглы. И к обоим они относились с жестокостью, — на лице Гарри различима еле заметная грустная улыбка. Он сильнее вжимается в спинку стула. — Оба странные.
На мгновение у Тома перехватывает дыхание, но он быстро берёт себя в руки.
— А твои родители?
Взгляд, которым награждает его Гарри, говорит сам за себя.
— Понятно, — кивает Том. — А магглы?
— Они моя семья. Хотя и отчаянно мечтали, чтобы это было не так.
— Полагаю, ты и перечить им не смел? — спрашивает Том и закидывает ногу на ногу. До Гарри доходит, что это своеобразная защитная поза. — И ты не ненавидишь их? Всех их?
— Как это делаешь ты?
На лице Тома заиграли желваки.
— Нет, — Гарри опять улыбается. — Просто я достаточно умён, чтобы понять, что по одному магглу нельзя судить об остальных. Как нельзя по одному волшебнику судить о других волшебниках.
— Но они слабые…
— Том, — говорит Гарри, — они такие же люди, как и мы. Их сердца стучат так же, как и наши. Они едят, они дышат, по их венам течёт кровь. Они знают то, чего не знаем мы. Так же, как и мы знаем то, чего не знают они.
Том не выглядит убеждённым.
— И это оправдывает их жестокость? — спрашивает он.
— Нет, не оправдывает. Но это не значит, что мы тоже должны быть жестокими.
Чувствуя на себе взгляд Тома, Гарри отводит глаза и смотрит на голубое небо за окном.
— Вся наша жизнь состоит из выборов между кратчайшими и правильными путями. Возможно, когда-нибудь ты увидишь разницу.
Они доедают в тишине.
— Ты обмолвился, что я убил тебя.
Хмурясь, Гарри отрывает взгляд от теории о линейном времени. Тепло от огня греет его ноги, которые вытянуты под журнальным столиком, и Гарри откидывается на спинку небольшого дивана.
Том опять смотрит на него так, словно он какая-то загадка, которую нужно разгадать во что бы то ни стало, и Гарри раздражённо вздыхает. Том просто умирал от любопытства после их разговора утром; вопросы, которые он задавал, были далеко не о раскаянии и других человеческих эмоциях, а больше о Гарри, к вящему недовольству последнего.
Страница 12 из 40
