Love is touching souls (surely you touched mine)

— На самом деле есть, — Гарри слышит шорох одежды и понимает, что задерживал дыхание. Он выдыхает. — Я видел сон про тебя.

Гарри хмурится:

— Сон?

— Скорее, кошмар, — отвечает Том. — Это было на том кладбище, которое ты показал мне. Где похоронен мой отец.

Гарри знает это место. Он знает это кладбище лучше, чем то, где похоронены его родители в Годриковой Впадине.

Его челюсть напрягается.

— И что ты видел?

— Это всё было несколько размыто, если честно, — Гарри слышит, как открывается и закрывается шкаф. — Но ты был там, такой же, как сейчас. Хотя я знаю, что на самом деле ты был младше. В воспоминаниях ты был так напуган. И тебе было так больно.

Гарри издаёт тихий звук и плотно зажмуривает глаза за стёклами очков.

Он ненавидит то кладбище.

— Я тоже там был, — говорит Том. Его голос становится мягче и немного отрешёнее. — И другой я. Волдеморт.

Затем он замолкает.

Гарри считает свои вдохи и выдохи. Его сердце опять учащённо бьётся. Тому всегда удавалось заставить сердце Гарри неистово биться. Даже сейчас, только одним воспоминанием.

— Я видел, как он убил тебя, Гарри, — говорит Том. — И я ничего не мог сделать, чтобы остановить его.

Гарри сглатывает. Один раз. Второй.

— А ты хотел? — спрашивает он.

— Больше, чем что-либо, — признаётся Том.

Гарри неуверенно смеётся:

— Это не я умер той ночью, Том.

— Но кто-то умер, — догадывается Том. — Кто-то, о ком ты заботился.

— Да, — шепчет Гарри.

— Кто? — спрашивает Том, и Гарри чувствует его руку на своём плече. Ему интересно, когда тот успел подойти так близко. — Скажи мне.

Обернувшись, Гарри всматривается в лицо Тома в поисках намёка на обман и хмурится, когда ничего не обнаруживает.

— Его звали Седрик Диггори, — говорит Гарри, чувствую тёплую руку Тома на своём плече. — Он был моим другом.

Том спрашивает:

— Это я убил?

— Нет.

Том колеблется:

— Это Волдеморт убил его?

Гарри качает головой, чувствуя, как грудь наполняет тоска.

— Там был человек… Петтигрю. Питер Петтигрю. Он был другом моих родителей. Он выдал их.

— Волдеморту.

— Да.

— Он выжил?

— Нет.

Том наклоняет голову и поднимает руку, чтобы убрать прядь волос с лица Гарри.

— Почему?

— Это произошло у меня на глазах, — Гарри чувствует, что его душит волна стыда, и Том хмурится.

— И ты чувствуешь себя виноватым.

Это не вопрос.

— Я чувствую свою вину за каждую потерянную в то время жизнь, — Гарри вздрагивает, когда большой палец Тома скользит по его шраму. — Даже за Волдеморта.

— Я не понимаю, — чуть ли не с благоговением говорит Том.

— Тебе необязательно, — тихо говорит Гарри. — Просто помоги мне попасть домой.

Том резко опускает руку и распрямляется, оставляя пространство возле Гарри пустым. Он одёргивает рубашку, поправляет волосы и делает шаг назад.

— Тогда нам лучше двигаться дальше. Как считаешь? — спрашивает он и протягивает руку.

Гарри хватается за неё.

— Мне показалось, ты сказал, что мы просто возьмём ещё книг, — ворчит Гарри, пока молодая мадам Малкин снимает с него мерку.

Отражение Тома в зеркале хитро ему улыбается.

— А мы и возьмём. Но тебе нужна подобающая одежда для праздничной встречи в Сочельник. Тем более что я хочу держать тебя рядом.

— Что ещё за встреча?

— У Малфоев.

Гарри стонет от досады.

Рядом с ним раздаётся голос мадам Малкин:

— Не дёргайтесь. Приподнимите руки.

— Ты мне сейчас вообще не нравишься, — хмурится Гарри отражению Тома.

Улыбка Тома становится игривой.

— А что вы скажете о зелёной мантии? Чтобы подошло к глазам.

— О, — выдыхает мадам Малкин, — какая замечательная идея, мистер Риддл!

Гарри ненавидит весь мир.

Лютный переулок совсем не такой тёмный и сырой, каким он будет во времена Гарри. Гарри не знает, стал ли причиной этому снег, выпавший прошлой ночью, или же Лютный переулок ещё получит плохую репутацию в будущем.

Без сомнения, это всё ещё место тёмных волшебников и волшебниц и ещё более тёмных мест, но Гарри больше не бросает в озноб, как это было в детстве. Возможно, причиной этому служит рука Тома, ведущая его через повороты и изгибы узких улиц. Гарри старается особо не обращать внимания на то, как пальцы Тома вцепились в его собственные или как его собственные — в пальцы Тома.

«Горбин и Бэрк» выглядит всё таким же мрачным, каким Гарри и привык его видеть. Внутри тускло, но чисто, и Гарри и Том останавливаются, чтобы стряхнуть снег с обуви.

Гарри растирает руки и пытается тёплым дыханием согреть окоченевшие пальцы; его лицо покраснело от холода.