Love is touching souls (surely you touched mine)

Убивающее заклятие, я имею в виду.

В другом конце комнаты слышится рычание.

— Да, — говорит Гарри, прикрыв глаза. — Взаимно.

2. drawn to those ones that ain't afraid

«Само существование ужасно, и чувствовать страх — нормально. Бояться. Не думаю, что кто-то рассказывал тебе это».

День после Рождества начинается так же, как и само Рождество: Гарри просыпается не в своей постели и не в своём доме; а ещё он совершенно сбит с толку. Гарри не нравится ничего из вышеперечисленного.

Окна комнаты, в которой он спит, смотрят на восток и отнюдь не способствуют хорошему пробуждению: небо за ними слишком яркое. Ему приходится прикрыть глаза рукой в надежде поспать ещё немного в столь ранние часы. Однако спокойно отдохнуть ему не дают.

— Хозяин желает, чтобы гость позавтракал с ним в кухне, — появившись с хлопком, говорит Доли.

Гарри ворочается под одеялом, которое слишком мягкое, и мычит в ответ:

— Пусть хозяин подождёт ещё минут пять.

Наступает пауза. Замешкавшийся эльф, очевидно, колеблется, и Гарри натянуто смеётся.

— Скажи ему, что я спущусь, когда приведу себя в порядок. Или пусть сам за мной зайдёт, — говорит Гарри к вящей досаде Доли. — И если он попытается сделать что-то нехорошее, можешь убежать и спрятаться у меня.

— Нехорошее?

— Что-нибудь излишне жестокое.

— Доли живёт, чтобы служить своему хозяину.

Эльф исчезает с тихим хлопком. Гарри вздыхает.

— Да, конечно.

Тишина медленно убаюкивает Гарри; голову заволакивает туман. Это состояние нельзя назвать сном, но оно очень близко к нему.

Какая-то часть его прекрасно осознаёт происходящее. Он спит на чужой кровати в доме Тома Риддла. Он даже не помнит, как сам лёг спать на эту кровать. Однако он всё ещё одет, палочка всё ещё в кармане, и он слишком устал, чтобы слезть с кровати, которая намного удобнее, чем ей вообще положено быть.

Сквозь дрёму он вспоминает, как Том пытался убить его. Опять. Или, возможно, впервые. Он никогда ещё не был так рад, что оказался прав насчёт их случайного Обета в Дырявом Котле. Обет защитил его именно так, как Гарри и предполагал… вернее, надеялся; Том, должно быть, был в бешенстве. Гарри расценивает текущий расклад событий как победу втройне. Сейчас самый могущественный Тёмный маг его времени находится в том положении, когда он должен либо помочь Гарри вернуться домой, либо быть готовым к последствиям.

Резкий стук в дверь вырывает его из размышлений. Том входит в комнату, не дожидаясь разрешения, и идёт прямо к кровати; каждый его шаг сопровождается стуком каблуков о древесину.

— Вставай, — шипит он, сдёргивая одеяло с Гарри, и тот вздрагивает, когда холод проникает даже через джинсы и джемпер.

— О боже, — насмешливо говорит Гарри и пытается нащупать свои очки. — Ты что, жаворонок?

— Если бы я только мог убить тебя…

— Знаю, знаю…

Том суёт Гарри очки. Нацепив их на нос, Гарри поднимает глаза на Тома и сонно улыбается. Полный презрения взгляд, который он получает в ответ, не может не радовать.

— Спасибо.

— Ты позавтракаешь со мной, — настаивает Том.

— Да неужели?

— Да.

— Ох, ладно, — Гарри кивает на дверь. — Веди тогда.

На мгновение идеальная и равнодушная маска Тома даёт слабину.

— Ты очень раздражаешь.

Гарри просиял.

— В будущем это не изменится, обещаю.

Взяв себя в руки, Том делает глубокий вдох и отворачивается. Гарри наблюдает за ним, ненароком обращая внимание на узкие плечи Тома, и с трудом подавляет приступ ребяческого смеха. За последние месяцы он не попадал в ситуации, настолько захватывающие.

Вместо того чтобы удовлетворить свои физиологические потребности, Гарри встаёт с постели и идёт за Томом. Он следует за ним, пока они спускаются по лестнице, идут в другой конец особняка и, наконец, проходят в небольшую комнату с множеством окон.

На белом столике накрыт такой щедрый и изысканный завтрак на блюдах из тонкого фарфора, что Гарри становится дурно. В воздухе витает аромат свежей еды; Гарри садится, куда показывает Том, и сразу берёт тост. Он очень голоден. Намазывая масло, он бросает взгляд на синее небо за окном и деревья, покрытые снегом. Том наливает ему чашку чая.

— Вкусно, — говорит Гарри, сделав глоток.

— Пытаешься вести светскую беседу?

— Ну, в прошлый раз ты попытался убить меня, когда речь зашла о чём-то более серьёзном, чем погода, — говорит Гарри и ставит чашку чая на стол.

Не то чтобы Том выглядел виноватым.

— Как ты себя чувствуешь?

Откусив кусок тоста, Гарри отвечает:

— Более или менее оправился. Магия — прекрасная вещь, разве нет?

Том что-то уклончиво мычит, а затем, когда Гарри делает ещё один глоток, подаётся вперёд.