За папу! За маму! И за крестного в придачу!

С десертом Гермиона решила не заморачиваться и, прихватив кроме яблочного пирога две дюжины булочек с джемом и девонширским кремом, направилась к выходу. Гарри уже поджидал ее у двери.

— Где ты ходишь? — набросился он на нее, встряхивая мешочком, в котором что-то жалобно позвякивало. — Пирог взяла?

— Взяла, взяла, — успокоила его Гермиона. — Но прежде чем я тебе его отдам, будь добр, объясни, где ты так испачкался и где планируются посиделки?

— Сейчас покажу, — загадочно ответил Гарри и, подхватив ее под локоток, повел прочь от Большого зала.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДЕТИ. Глава 2

Четвертый этаж Хогвартса был гулок и пуст, засыпан щебнем и припорошен пылью. Гермиона, приподняв подол длинного платья, с помощью Гарри перебралась через очередной завал и оглянулась.

— Мне все время кажется, что за нами кто-то идет, — пожаловалась она.

— Это Пивз, — отмахнулся Гарри. — Я его сегодня уже трижды приложил, и в последний раз довольно сильно, так что в четвертый раз он не полезет. Но нервы еще попортит, конечно.

Словно соглашаясь со сказанным, на лестнице позади них что-то завыло, загрохотало и оглушительно взорвалось.

— Вот видишь, — успокаивающе сказал Гарри и полез через кучу щебня. — Руку давай!

Следующий поворот приятно удивил Гермиону: мусор был убран, пол подметен и даже, похоже, вымыт. Такой отрадный вид объяснялся просто: стены коридора были увешаны портретами, правда, настолько старинными, что их обитатели не обнаруживали никаких признаков жизни — либо зачахли от тоски и одиночества, либо попросту сбежали. В одном из закутков по дороге обнаружился целый склад красок, кистей, лестниц и прочих предметов, предназначенных для реставрации холстов и рам. Очевидно, МакГонагалл решила не обижать хогвартских старожилов и создать им приличные условия для проживания — авось и вернутся в свои потемневшие рамы, наполнив коридор видимостью обитания.

Гарри подвел Гермиону к большому зеркалу, висящему прямо на стене. Девушка удивилась: кто мог повесить в темном узком коридоре большое зеркало, в которое обычно смотрятся, отойдя метра на два? Сейчас же в нем можно было что-нибудь рассмотреть, только приблизившись вплотную, и то при условии хорошего «Люмоса», а то и двух. Гермиона вопросительно посмотрела на Гарри. Тот хитро улыбнулся, провел пальцами по резной деревянной раме и резко дернул за клык оскалившегося на змею кабана. Зеркало скрипнуло и отворилось, словно обычная дверь.

— Это тайный склад «Удивительных умников Уизли», — торжественно произнес Гарри, зажигая яркий Люмос«и широким жестом обводя тесную комнатушку с грудой камней вместо дальней стены. В комнатушке едва помещались горбатая этажерка и покосившийся шкаф. На прогнувшихся полках, застеленных старыми листами» Ежедневного Пророка«, разместились те самые контрабандные товары, которые несколько лет подряд яркими красками расцвечивали жизнь обитателей Хогвартса, и с распространением которых упорно боролась самая принципиальная староста Гриффиндора Гермиона Грейнджер.»

Гермиона насупилась: Гарри ведь прекрасно знал, что она на дух не переносит всякие вредилки из магазина братьев Уизли, почему же он привел сюда не Рона, который бы полжизни отдал за то, чтобы оказаться в этом царстве дурацких придумок, не Невилла, не Дина, а именно ее?

— Джордж просил меня посмотреть, не погибла ли во время войны эта комната, — объяснил Гарри, — и, если сохранилась, забрать для него одну вещь. Посвети-ка!

Гарри повернулся к столу и взял в руки картонный прямоугольник размером с небольшую книгу. Гермиона подошла поближе. Это оказалась старая, пожелтевшая колдография, с которой улыбались двое одинаковых рыжеволосых мальчишек лет двенадцати. Они стояли у зеркала, обнимая друг друга за плечи, а над ними, словно флаг, летал туда-сюда маленький человечек в шляпе с бубенчиками. Его лицо, обычно искаженное ехидной гримасой, сияло широкой улыбкой, а привычно злобные черные глазки смотрели с неожиданной теплотой.

— Это Пивз? — не поверила своим глазам Гермиона.

— Он самый, — улыбнулся Гарри. — Пивз был их третьим компаньоном. Я с трудом уговорил его позволить мне забрать фотографию.

Гермиона вспомнила ранее сказанное «приложил», но решила не заострять на этом внимание.

— Я пробрался сюда благодаря некоему паролю, известному только им троим, вернее, теперь уже нам троим. Рона к этой комнате Пивз не подпустит никогда: еще на нашем первом курсе Фред велел ему ни под каким видом не подпускать их младшего братика к зеркалу и гнать из этого коридора изо всех сил, а теперь вот отменить его распоряжение некому. И как только мы уйдем, Пивз станет единоличным владельцем этой комнаты, потому что теперь, — Гарри кивнул на колдографию, — Джорджу здесь нечего делать, а мне тем более.

— Но причем здесь я? — спросила Гермиона. — Я посторонний человек и для Джорджа, и для Пивза, я не имею никакого отношения к магазину…