За папу! За маму! И за крестного в придачу!

есть такой специальный состав, который въедается намертво и предохраняет портрет от уничтожения. Наносится он, естественно, в последнюю очередь и… — Стоп! — Люциус круто повернулся к довольно улыбающемуся Северусу. — Тот лак, что хранился в студии Драко, в отличие от моментально высыхающих красок был безумно липким. Не его ли использовали наши юные таланты, добавив для пущего эффекта немного жженой кости? Но, Северус, ведь к любой краске, к любому лаку должен прилагаться растворитель. Дамблдора легко отчистят и через несколько дней забудут об этом инциденте.

— Люциус-Люциус, — покачал головой Снейп. — Сразу видно, что тебе никогда не хотелось стать художником. Даже твой сын знает, что растворитель для волшебного лака призван отмывать только живую материю, то есть руки, лицо и прочие части живого, повторяю, тела — дабы ненароком не смыть тщательно наложенные на холст и пропитанные заклинаниями слои краски. И наши умельцы сегодняшней ночью в лаборатории, скорее всего, неудачно пытались воспроизвести именно этот растворитель, потому что второпях о нем не подумали или не нашли, светиться в магазинчиках Косой аллеи им по понятным причинам не хотелось, а домашние запасы Драко ты сам велел выбросить. Но с готового портрета этот лак смыть невозможно! Как ты сам только что сказал, это специальный состав, который нельзя уничтожить ничем, разве что Адским огнем, и только вместе с самим портретом. Нет, вру, прости: его можно изрезать ножом, что блестяще доказал наш покойный знакомый Сириус Блэк. А еще у этого лака есть замечательное свойство. Заметь, кстати, выдаю тебе профессиональную тайну: он наносится один-единственный раз на самый главный, парадный портрет, а на остальных, благодаря той же разновидности Протеевых чар, проявляется в течение недели в том же виде и состоянии, в каком его нанесли на основной холст.

— И что из этого следует? — спросил Люциус, похоже, уже догадавшись, но желая услышать ответ.

— А то, друг мой, — торжествующе улыбнулся Снейп, — что максимум через неделю этот замечательный серый тюремный цвет, и, возможно, даже с карминной надписью — если наши художники не забыли и в краску немножко лака подмешать, начнет проявляться на всех портретах Альбуса, где бы те ни находились, даже в Министерстве. И смыть его при всем желании невозможно будет ничем.

— Даже для тебя? — недоверчиво прищурился Люциус. — Только не говори мне, что так хорошо разбираясь в волшебных красках, ты ни разу в жизни не задумался над созданием растворителя для такой… — он усмехнулся, — особо стойкой субстанции.

— Я и не говорю, — Северус Снейп невинно пожал плечами. — И у меня имеются даже некоторые идеи по этому поводу. Но, к сожалению, сейчас у меня очень много работы над проектом «Роза Грасса», так что в ближайшие месяцы, а то и годы мне будет как-то не до растворителей для банальных ремесленных лаков.

Люциус согласно кивнул: его, как одного из главных инвесторов этого проекта, ремесленные лаки интересовали еще меньше.

— И знаешь, Люциус, — добавил Снейп. — мне еще с детства казалось, что альбусова седая борода не гармонирует с дикой расцветкой его парадной мантии — темно-серый пошел бы к ней гораздо больше. И я очень рад, что у меня в этом вопросе нашлись единомышленники.

— Поэтому давай выпьем за художественный талант наших детей, — подытожил Люциус, — а воспитательный элемент перенесем на потом.

— Не будем портить детям праздник, — согласился Северус и отсалютовал ему своей чашкой.

За окном просыпалось солнечное летнее утро.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДЕТИ. Глава 1

Наспех восстановленные фрагменты Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс утопали в цветах. Героиня войны Гермиона Грейнджер закончила свою благодарственную речь, расцеловалась с директором МакГонагалл, пожала руки дюжине почетных гостей, привычно отстояла положенные полминуты перед десятком колдокамер и наконец-то сошла с импровизированной сцены, сочувственно улыбнувшись идущей навстречу очередной жертве выпускного бала. Жертва вымученно оскалила зубы и, шепотом поминая недобрым словом всех причастных к мероприятию лиц, взошла на эшафот, в смысле, подошла к украшенной гирляндами трибуне, дабы получить заслуженный диплом и положенную порцию восхвалений.

Оставшиеся в живых учителя, расположившиеся в первых рядах левого крыла зрительного зала, дружно захлопали и в который раз за вечер потащили из карманов носовые платки. Оставшиеся в живых выпускники, занявшие правое крыло, повели себя более разнообразно — одни восторженно засвистели и затопали, другие зааплодировали, третьи же молча проводили своего однокурсника холодными взглядами.

Герой войны, будущий аврор, а ныне один из выпускников так называемого «военного курса» Гарри Джеймс Поттер взял из рук Минервы МакГонагалл свой диплом, переждал вспышку ало-золотистых искр, которые подтвердили, что документ благополучно доставлен по нужному адресу, педантично повторил проведенный Гермионой ритуал и со вздохом немыслимого облегчения опустился на дубовую скамью рядом с остальными гриффиндорцами.