Фандом: Гарри Поттер. Дети за отцов не отвечают. Они за них мстят.
Добавить в моё избранное
86 мин, 19 сек 11911
Но все они сейчас смотрят не на Гермиону, а на затянутого в новенькую парадную мантию Перси, который в качестве представителя Министерства магии возвышается над столом со свитками, с важностью надзирая за правильностью проведения церемонии.
Вот оглядывает зал строгий седой мужчина в военной форме, рядом с ним изящной статуэткой застыла смуглая женщина, невероятно похожая сразу на обеих сестер Патил. Вряд ли родители Падмы и Парвати будут всматриваться в затылок Гермионы Грейнджер — сегодня у них имеются более значимые объекты для созерцания.
Вот увешанная драгоценностями красавица-брюнетка с тонкой змеиной улыбкой благосклонно прислушивается к тому, что шепчет ей на ухо важный холеный господин. Похоже, что это миссис Забини с очередным супругом, но разве есть им дело до какой-то там Гермионы Грейнджер? Им и до собственного-то сына дела нет — даже на сцену не смотрят, хотя именно сейчас на ней улыбается колдокамерам и демонстрирует присутствующим свой диплом выпускник Слизерина Блейз Забини.
Вот сидит чета Малфоев — холодные, высокомерные, жестокие… но в то же время такие интересные и непредсказуемые, умеющие шутить и улыбаться, как все нормальные люди, вдобавок безумно любящие своего ребенка. Люди, чуть не убившие ее и Гарри. Люди, спасшие от смерти ее отца и того же Гарри…
Гермиона в который раз попыталась разобраться в своем отношении к Малфоям, у которых она уже несколько раз бывала в гостях, но это ей не удалось — слишком много противоречивых эмоций они в ней вызывали. Поэтому Гермиона тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, но при этом выпустила из виду, что вместо привычной кудрявой копны у нее на затылке красуется изящный узел, перевитый жемчужными нитями. Сидящий неподалеку Драко Малфой фыркнул.
«Ты трясешь головой, как папина любимая лошадь», — вспомнила Гермиона его недавнее заявление. «Сам ты… конь», — беззвучно огрызнулась она и, не удержавшись, показала белобрысому отражению язык. Едва заметно, конечно — не хватало еще, чтобы какой-нибудь репортер в это время щелкнул колдокамерой и опозорил ее на всю магическую Англию. Рассердившись на Драко, Гермиона мельком пробежала глазами по лицам остальных сидящих позади нее людей, и уж собралась было спрятать зеркало в сумочку, как вдруг увидела направленный прямо на нее взгляд — острый, внимательный, цепкий. Очень знакомый взгляд.
Гермиона отмахнулась от предложения Гарри помочь ей вытащить соринку и присмотрелась к обладателю странно знакомого взгляда. Мужчина средних лет, среднего телосложения, средней наружности — увидишь такого на улице и тут же забудешь. Рядом с ним — женщина, тоже заурядная, если не сказать невзрачная, в дорогом, но неброском наряде. Женщина склонилась к мужчине, что-то прошептала ему на ухо, прядка волос упала ей на лицо, и вдруг она откинула ее до боли знакомым жестом. Гермиона от неожиданности чуть не выронила зеркальце: как, они здесь? Оба? Под чужими личинами? Но ведь торжественная часть длится уже около часа, и если оборотка перестанет действовать именно сейчас, скандал грянет неимоверный. А ведь в зале находятся не только выпускники и их гости — здесь куча авроров, министерские деятели, пресса… А если в зал вот так же, под обороткой, проникли избежавшие Азкабана родственники слизеринцев, для которых фигура Северуса Снейпа после известных событий приобрела диаметрально противоположную окраску?
Гермиона с тревогой посмотрела по сторонам, отмахиваясь от вопросов недоумевающего Гарри, и обернулась уже в открытую. Подозрительный господин, укоризненно покачав головой, извлек из кармана горсть конфет в ярких обертках и предложил одну своей спутнице. Женщина тихо, стараясь не шуршать, развернула конфету, положила ее в рот, а с бумажкой принялась проделывать некие загадочные манипуляции, скрытые от глаз Гермионы монументальной фигурой Августы Лонгботтом. Но Гермиона и так знала, что сейчас золотистый кусочек фольги расправят на колене за неимением стола, тщательно разгладят, потом свернут в трубочку, еще раз разглядят и свернут в плотный рулончик. Таким образом некая дама, с которой Гермиона рассталась не далее как два часа назад, обычно пыталась растянуть удовольствие от поглощения любимых конфет, дабы не портить фигуру.
Сидящий рядом с дамой мужчина досадливо сдвинул брови, отобрал у дамы бумажку, перевел взгляд на Гермиону и едва заметно подмигнул.
Так вот над чем он работал последний месяц! Конфеты с оборотным зельем — идеальный выход для человека, который скрывается от всего мира, но очень хочет вместе с женой попасть на выпускной вечер единственной дочери. А она-то думала, что он для своего нового предприятия так старается, ночей не спит…
Гермиона, тщательно скрывая радость и внезапно нахлынувшее облегчение, отвернулась от них и громко зааплодировала Дину Томасу, присоединяясь к восторженным воплям своих однокурсников. Ее окутала теплая волна: они пришли… Они пришли сюда ради нее, рискуя быть разоблаченными, рискуя спокойным будущим, а, возможно, и жизнью.
Вот оглядывает зал строгий седой мужчина в военной форме, рядом с ним изящной статуэткой застыла смуглая женщина, невероятно похожая сразу на обеих сестер Патил. Вряд ли родители Падмы и Парвати будут всматриваться в затылок Гермионы Грейнджер — сегодня у них имеются более значимые объекты для созерцания.
Вот увешанная драгоценностями красавица-брюнетка с тонкой змеиной улыбкой благосклонно прислушивается к тому, что шепчет ей на ухо важный холеный господин. Похоже, что это миссис Забини с очередным супругом, но разве есть им дело до какой-то там Гермионы Грейнджер? Им и до собственного-то сына дела нет — даже на сцену не смотрят, хотя именно сейчас на ней улыбается колдокамерам и демонстрирует присутствующим свой диплом выпускник Слизерина Блейз Забини.
Вот сидит чета Малфоев — холодные, высокомерные, жестокие… но в то же время такие интересные и непредсказуемые, умеющие шутить и улыбаться, как все нормальные люди, вдобавок безумно любящие своего ребенка. Люди, чуть не убившие ее и Гарри. Люди, спасшие от смерти ее отца и того же Гарри…
Гермиона в который раз попыталась разобраться в своем отношении к Малфоям, у которых она уже несколько раз бывала в гостях, но это ей не удалось — слишком много противоречивых эмоций они в ней вызывали. Поэтому Гермиона тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, но при этом выпустила из виду, что вместо привычной кудрявой копны у нее на затылке красуется изящный узел, перевитый жемчужными нитями. Сидящий неподалеку Драко Малфой фыркнул.
«Ты трясешь головой, как папина любимая лошадь», — вспомнила Гермиона его недавнее заявление. «Сам ты… конь», — беззвучно огрызнулась она и, не удержавшись, показала белобрысому отражению язык. Едва заметно, конечно — не хватало еще, чтобы какой-нибудь репортер в это время щелкнул колдокамерой и опозорил ее на всю магическую Англию. Рассердившись на Драко, Гермиона мельком пробежала глазами по лицам остальных сидящих позади нее людей, и уж собралась было спрятать зеркало в сумочку, как вдруг увидела направленный прямо на нее взгляд — острый, внимательный, цепкий. Очень знакомый взгляд.
Гермиона отмахнулась от предложения Гарри помочь ей вытащить соринку и присмотрелась к обладателю странно знакомого взгляда. Мужчина средних лет, среднего телосложения, средней наружности — увидишь такого на улице и тут же забудешь. Рядом с ним — женщина, тоже заурядная, если не сказать невзрачная, в дорогом, но неброском наряде. Женщина склонилась к мужчине, что-то прошептала ему на ухо, прядка волос упала ей на лицо, и вдруг она откинула ее до боли знакомым жестом. Гермиона от неожиданности чуть не выронила зеркальце: как, они здесь? Оба? Под чужими личинами? Но ведь торжественная часть длится уже около часа, и если оборотка перестанет действовать именно сейчас, скандал грянет неимоверный. А ведь в зале находятся не только выпускники и их гости — здесь куча авроров, министерские деятели, пресса… А если в зал вот так же, под обороткой, проникли избежавшие Азкабана родственники слизеринцев, для которых фигура Северуса Снейпа после известных событий приобрела диаметрально противоположную окраску?
Гермиона с тревогой посмотрела по сторонам, отмахиваясь от вопросов недоумевающего Гарри, и обернулась уже в открытую. Подозрительный господин, укоризненно покачав головой, извлек из кармана горсть конфет в ярких обертках и предложил одну своей спутнице. Женщина тихо, стараясь не шуршать, развернула конфету, положила ее в рот, а с бумажкой принялась проделывать некие загадочные манипуляции, скрытые от глаз Гермионы монументальной фигурой Августы Лонгботтом. Но Гермиона и так знала, что сейчас золотистый кусочек фольги расправят на колене за неимением стола, тщательно разгладят, потом свернут в трубочку, еще раз разглядят и свернут в плотный рулончик. Таким образом некая дама, с которой Гермиона рассталась не далее как два часа назад, обычно пыталась растянуть удовольствие от поглощения любимых конфет, дабы не портить фигуру.
Сидящий рядом с дамой мужчина досадливо сдвинул брови, отобрал у дамы бумажку, перевел взгляд на Гермиону и едва заметно подмигнул.
Так вот над чем он работал последний месяц! Конфеты с оборотным зельем — идеальный выход для человека, который скрывается от всего мира, но очень хочет вместе с женой попасть на выпускной вечер единственной дочери. А она-то думала, что он для своего нового предприятия так старается, ночей не спит…
Гермиона, тщательно скрывая радость и внезапно нахлынувшее облегчение, отвернулась от них и громко зааплодировала Дину Томасу, присоединяясь к восторженным воплям своих однокурсников. Ее окутала теплая волна: они пришли… Они пришли сюда ради нее, рискуя быть разоблаченными, рискуя спокойным будущим, а, возможно, и жизнью.
Страница 9 из 25
