Фандом: Гарри Поттер. Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королём.
Добавить в моё избранное
16 мин, 20 сек 16108
Ослепительная, в роскошной бордовой мантии, сверкающая драгоценностями и насмешливой улыбкой, она одновременно и притягивала, и отталкивала меня.
Я весь вечер смотрел на неё украдкой, кружил по бальному залу, боясь приблизиться, и пил огневиски, словно тыквенный сок. Алкоголь помогал ненадолго избавиться от смущения, унять дрожь в руках и набраться смелости, чтобы подойти и представиться.
Но что сказать?
«Здравствуйте, миссис Лестрейндж, меня зовут Барти Крауч… младший».
А дальше можно было спокойно откланяться и идти напиваться в каком-нибудь тёмном углу, пытаясь забыть свой позор.
Люди для меня делились на несколько категорий: те, кто ненавидел моего отца, те, кто его терпел, и те, кто его боялся. Исключения отсутствовали, что накладывало своеобразный отпечаток и на отношение ко мне. Все видели в Крауче-младшем тень Крауча-старшего, его копию, причём неудачную. И чтобы я ни делал, мне не удавалось стереть это клеймо.
Беллатрикс подошла ко мне сама; я сидел на улице и ждал возможности уйти, не привлекая внимания отца. Она же опустилась рядом на скамейку, кутаясь в тёплую шаль, рассмеялась, видя моё удивление, и сказала:
— Не стоит так много пить, если некому потом сопроводить тебя домой, мальчик.
Это «мальчик» неприятно резануло слух, но я промолчал, лишь досадливо поморщился и сделал ещё глоток огневиски прямо из бутылки. Меня больше не заботило, что она обо мне подумает.
А миссис Лестрейндж посмотрела на меня с интересом и вдруг заговорила обо всём на свете, искусно избегая тем, связанных с политикой и Министерством. Я слушал, улавливая малейшие изменения интонаций, наслаждался чувственным голосом и совершенно не вникал в смысл слов. Сидели мы с ней долго, а потом, когда пришло время прощаться, она предложила встретиться в Косом переулке.
— Зачем? — поинтересовался я.
Пьяный, с двоящейся перед глазами реальностью, я всё же понимал, что между нами не могло быть ничего общего.
— Мне скучно, Барти, а ты… ты интересен, — призналась она.
И я поверил. Зря, наверное.
Эти своеобразные свидания всегда происходили неожиданно. То в выходные, когда я пропадал в поместье Лестрейнджей. То в будни, когда я отпрашивался с работы, только чтобы провести несколько часов с ней. До сих пор не понимаю, как никто не узнал об этом. Наверное, Беллатрикс — она сама настояла, чтобы я так её называл, — была очень осторожна. Она не хотела привлекать внимания, справедливо считая, что для будущего осведомителя важна безукоризненная репутация. Ведь уже тогда их с супругом подозревали в связях с Тёмным лордом.
А мне было всё равно. Впервые моя жизнь из уныло-серой череды будней превратилась в красочный калейдоскоп, полный неожиданностей и риска. Даже Алиса, мой единственный друг, не могла сделать ее такой яркой и насыщенной. То, что моя встреча с Беллой на том приеме была не случайной, я заподозрил через месяц. Кто-то из Лестрейнджей оставил в гостиной маску: серебристую, гладкую, с тонкими прорезями для глаз и рта — она завораживала плавностью линий, гармоничностью пропорций. Я никогда раньше не видел этой части экипировки Пожирателей, но слышал о ней предостаточно — ошибки быть не могло.
Мелькнула мысль покинуть поместье, отправиться к отцу или к аврорам и рассказать о том, что я узнал. Но это желание прошло так же быстро, как и возникло. Слишком хороша была моя теперешняя жизнь, и я ничего не хотел менять.
Ведь если бы я поступил как законопослушный волшебник, то потерял бы эти случайные встречи, горячие споры с Рудольфусом по вечерам и возможность видеть довольную улыбку Беллатрикс. Я понимал, что наши странные отношения стали слишком много для меня значить.
В тот же день я попросил Беллу рассказать мне об организации и Тёмном Лорде. Она посмотрела на меня — пристально, оценивающе — и спросила:
— Ты уверен, что хочешь этого?
Я кивнул, стараясь выглядеть уверенным и скучающим, хотя на самом деле отчаянно боялся, что меня выставят из поместья или сотрут память.
Но я не хотел ничего забывать!
И она рассказала. Не всё, конечно, но и того, что я узнал, хватило для головной боли на целую неделю. А потом мне пришло приглашение на закрытую вечеринку для избранных, как её окрестил Рудольфус. Я понимал, что моя просьба будет иметь последствия, но не думал, что так скоро.
Беллатрикс старалась не отходить от меня весь вечер. Знакомила с полезными и влиятельными людьми: своим деверем Рабастаном Лестрейнджем, Розье, Эйвери, Долоховым… Их было немного, и каждый рьяно поддерживал идею борьбы за чистую кровь. Я, по правде говоря, не считал, что полукровки или магглорожденные чем-то хуже нас, чистокровных волшебников. Мне просто нравилось ощущать себя частью силы, способной сломать устаревшую систему, на которой основывалась власть таких людей, как Крауч-старший.
А еще теперь я мог не искать причины увидеться с Беллой.
Я весь вечер смотрел на неё украдкой, кружил по бальному залу, боясь приблизиться, и пил огневиски, словно тыквенный сок. Алкоголь помогал ненадолго избавиться от смущения, унять дрожь в руках и набраться смелости, чтобы подойти и представиться.
Но что сказать?
«Здравствуйте, миссис Лестрейндж, меня зовут Барти Крауч… младший».
А дальше можно было спокойно откланяться и идти напиваться в каком-нибудь тёмном углу, пытаясь забыть свой позор.
Люди для меня делились на несколько категорий: те, кто ненавидел моего отца, те, кто его терпел, и те, кто его боялся. Исключения отсутствовали, что накладывало своеобразный отпечаток и на отношение ко мне. Все видели в Крауче-младшем тень Крауча-старшего, его копию, причём неудачную. И чтобы я ни делал, мне не удавалось стереть это клеймо.
Беллатрикс подошла ко мне сама; я сидел на улице и ждал возможности уйти, не привлекая внимания отца. Она же опустилась рядом на скамейку, кутаясь в тёплую шаль, рассмеялась, видя моё удивление, и сказала:
— Не стоит так много пить, если некому потом сопроводить тебя домой, мальчик.
Это «мальчик» неприятно резануло слух, но я промолчал, лишь досадливо поморщился и сделал ещё глоток огневиски прямо из бутылки. Меня больше не заботило, что она обо мне подумает.
А миссис Лестрейндж посмотрела на меня с интересом и вдруг заговорила обо всём на свете, искусно избегая тем, связанных с политикой и Министерством. Я слушал, улавливая малейшие изменения интонаций, наслаждался чувственным голосом и совершенно не вникал в смысл слов. Сидели мы с ней долго, а потом, когда пришло время прощаться, она предложила встретиться в Косом переулке.
— Зачем? — поинтересовался я.
Пьяный, с двоящейся перед глазами реальностью, я всё же понимал, что между нами не могло быть ничего общего.
— Мне скучно, Барти, а ты… ты интересен, — призналась она.
И я поверил. Зря, наверное.
Эти своеобразные свидания всегда происходили неожиданно. То в выходные, когда я пропадал в поместье Лестрейнджей. То в будни, когда я отпрашивался с работы, только чтобы провести несколько часов с ней. До сих пор не понимаю, как никто не узнал об этом. Наверное, Беллатрикс — она сама настояла, чтобы я так её называл, — была очень осторожна. Она не хотела привлекать внимания, справедливо считая, что для будущего осведомителя важна безукоризненная репутация. Ведь уже тогда их с супругом подозревали в связях с Тёмным лордом.
А мне было всё равно. Впервые моя жизнь из уныло-серой череды будней превратилась в красочный калейдоскоп, полный неожиданностей и риска. Даже Алиса, мой единственный друг, не могла сделать ее такой яркой и насыщенной. То, что моя встреча с Беллой на том приеме была не случайной, я заподозрил через месяц. Кто-то из Лестрейнджей оставил в гостиной маску: серебристую, гладкую, с тонкими прорезями для глаз и рта — она завораживала плавностью линий, гармоничностью пропорций. Я никогда раньше не видел этой части экипировки Пожирателей, но слышал о ней предостаточно — ошибки быть не могло.
Мелькнула мысль покинуть поместье, отправиться к отцу или к аврорам и рассказать о том, что я узнал. Но это желание прошло так же быстро, как и возникло. Слишком хороша была моя теперешняя жизнь, и я ничего не хотел менять.
Ведь если бы я поступил как законопослушный волшебник, то потерял бы эти случайные встречи, горячие споры с Рудольфусом по вечерам и возможность видеть довольную улыбку Беллатрикс. Я понимал, что наши странные отношения стали слишком много для меня значить.
В тот же день я попросил Беллу рассказать мне об организации и Тёмном Лорде. Она посмотрела на меня — пристально, оценивающе — и спросила:
— Ты уверен, что хочешь этого?
Я кивнул, стараясь выглядеть уверенным и скучающим, хотя на самом деле отчаянно боялся, что меня выставят из поместья или сотрут память.
Но я не хотел ничего забывать!
И она рассказала. Не всё, конечно, но и того, что я узнал, хватило для головной боли на целую неделю. А потом мне пришло приглашение на закрытую вечеринку для избранных, как её окрестил Рудольфус. Я понимал, что моя просьба будет иметь последствия, но не думал, что так скоро.
Беллатрикс старалась не отходить от меня весь вечер. Знакомила с полезными и влиятельными людьми: своим деверем Рабастаном Лестрейнджем, Розье, Эйвери, Долоховым… Их было немного, и каждый рьяно поддерживал идею борьбы за чистую кровь. Я, по правде говоря, не считал, что полукровки или магглорожденные чем-то хуже нас, чистокровных волшебников. Мне просто нравилось ощущать себя частью силы, способной сломать устаревшую систему, на которой основывалась власть таких людей, как Крауч-старший.
А еще теперь я мог не искать причины увидеться с Беллой.
Страница 3 из 5
