Фандом: Гарри Поттер. Вечер. Маленький придорожный бар на шоссе А71. Всё, как обычно. Почти…
Добавить в моё избранное
22 мин, 13 сек 739
Но Лорд был мёртв, а Барти жив. Потому что больше не соблазнялся красотой и комфортом.
— Бери, что дают, — еле слышно пробормотал он, плюхаясь за столик. Светлая столешница была вся в липких разводах от пролитого пива.
Барти окинул помещение взглядом. Дальнобойщики, туристы, неопределённые типы, резавшиеся в карты. У стойки кряжистый старик, похожий на Аберфорта из Кабаньей головы, протирает стаканы сомнительной чистоты полотенцем. С ним перешучивается светловолосая девчонка. Вернее, скорее женщина — судя по сварливой медлительности движений, здешняя барменша («Или официантка?») за стойкой лет пятнадцать, не меньше.
«Интересно, а другие официанты у них здесь есть? — Барти вытянул шею, осматривая углы и выходы из подсобки, но никого не заметил. Видимо, персонал состоял всего из двух человек. — Они сами подойдут или мне тащиться к ним?»
Словно в ответ на его мысли, мускулистый толстяк-байкер, чем-то неуловимо смахивавший на носорога, медленно поднялся из-за стола и направился к стойке:
— Мне и ребятам — повторить. О'кей, Венди?
«Венди» повернулась и что-то ответила толстяку. Наверное, что-то забавное, потому что он и«ребята» разразились громоподобным хохотом. Но Барти этого уже не слышал. У него и раньше бывали галлюцинации. Не часто, но бывали. Как тогда, когда он принял швабру за акромантула. Или когда спрыгнул на ходу с мотоцикла, потому что дальний свет встречной машины вдруг налился зеленью и Барти готов был поклясться, что слышит тихое шипение:«Авада Кедавра». Ему снились инферналы с бледными жадными пальцами, драконы и змеи Адского пламени. Ему снилось, что он — это не он, а кто-то другой, принявший Оборотное, и тогда Барти в отчаянии начинал царапать кожу, впивался в неё ногтями, пытаясь сбросить чужое обличие, словно комбинезон. Барти просыпался с воплями, будя случайных подружек и бешено вращая глазами. Но если со снами сделать что-то было невозможно, то к галлюцинациям Крауч привык: главное — набраться терпения и ждать, пока всё пройдёт.
Пытаясь преодолеть себя, он снова поднял глаза на официантку. Левая половина её лица была вполне нормальной. Но вот правая выглядела сплошным месивом шрамов и рубцов, невольно вызывавшим в памяти Аластора Грюма. Шрамы тянулись дальше по шее, ключице и уходили в область декольте, которое могло показаться «соблазнительным», но при совершенно, совершенно других обстоятельствах. Безвкусный розовый топик на бретельках почему-то делал эту картину настолько тошнотворной, что Барти буквально оцепенел от отвращения. А ведь он много раз видел людей мёртвыми и даже «слегка расчленёнными» (любимое словечко Беллатрисы Лестрейндж). Правый глаз блондинки — не искусственный грюмовский, а вполне живой и целый голубой глаз с накрашенными ресницами — посреди нагромождения шрамов тоже смотрелся нелепо и жутко.
Никто, кроме Барти, казалось, не видел ничего странного. Он опустил взгляд на свои трясущиеся руки, мёртвой хваткой вцепившиеся в край стола. Настойка опиума помогала засыпать ночью, но днём усиливала галлюцинации и придавала им сверхъестественное правдоподобие. Прошлый приступ закончился Непростительным, по которому Барти едва не вычислили авроры. Нет, шалишь! Теперь он стал гораздо осторожнее. «Надо немного подождать и всё развеется само собой».
Галлюцинация тем временем приблизилась к столику, держа в руках блокнот для заказов. Барти судорожно сглотнул, тщетно пытаясь успокоиться. Как сквозь туман, до него донеслось:
— К вашим услугам. Готовы сделать заказ?
— Да… конечно.
Он улыбнулся — нервно, натянуто, как скалится собака, которой страшно, — и быстро отвёл глаза.
— Пиво или виски?
— Бутылку рома, пожалуйста, — одними губами прошептал Барти.
Надо было снова взглянуть ей в глаза. Надо было. Обязательно. Или он не переборет этот страх никогда.
«Думай, что это Грюм, мальчик мой, — со смехом порекомендовал ему внутренний голос, — Грюм, по ошибке глотнувший Оборотного».
Она улыбалась и вертела в руках карандаш:
— И больше ничего?
— Ничего. Спасибо.
Он надеялся, что она уйдёт. Но блондинка-из-кошмаров наклонилась ближе…
— Ну как, Венди? — с нетерпением поинтересовался Ларри, когда она поравнялась со стойкой.
— Бутылка рома, — сделала кислую мину Лаванда. — Ничья.
— Жаль, жаль, — поцокал языком он. — А я был так уверен! Сама отнесёшь заказ?
Ларри сопроводил свой вопрос лукавым подмигиванием, и Лаванда ответила тем же. Обычный вечер. Заурядные посетители. И милый Ларри, который вечно всё понимает неправильно. Всё как всегда. Почти.
— Послушай, я знаю, что именно ты видишь, — зашептала она на ухо Барти. — Но давай ты не будешь так на меня таращиться, о'кей? Если упорно привлекать внимание маглов к чему-то, то рано или поздно даже самые глупые что-то заметят.
— Ты настоящая…
— Бери, что дают, — еле слышно пробормотал он, плюхаясь за столик. Светлая столешница была вся в липких разводах от пролитого пива.
Барти окинул помещение взглядом. Дальнобойщики, туристы, неопределённые типы, резавшиеся в карты. У стойки кряжистый старик, похожий на Аберфорта из Кабаньей головы, протирает стаканы сомнительной чистоты полотенцем. С ним перешучивается светловолосая девчонка. Вернее, скорее женщина — судя по сварливой медлительности движений, здешняя барменша («Или официантка?») за стойкой лет пятнадцать, не меньше.
«Интересно, а другие официанты у них здесь есть? — Барти вытянул шею, осматривая углы и выходы из подсобки, но никого не заметил. Видимо, персонал состоял всего из двух человек. — Они сами подойдут или мне тащиться к ним?»
Словно в ответ на его мысли, мускулистый толстяк-байкер, чем-то неуловимо смахивавший на носорога, медленно поднялся из-за стола и направился к стойке:
— Мне и ребятам — повторить. О'кей, Венди?
«Венди» повернулась и что-то ответила толстяку. Наверное, что-то забавное, потому что он и«ребята» разразились громоподобным хохотом. Но Барти этого уже не слышал. У него и раньше бывали галлюцинации. Не часто, но бывали. Как тогда, когда он принял швабру за акромантула. Или когда спрыгнул на ходу с мотоцикла, потому что дальний свет встречной машины вдруг налился зеленью и Барти готов был поклясться, что слышит тихое шипение:«Авада Кедавра». Ему снились инферналы с бледными жадными пальцами, драконы и змеи Адского пламени. Ему снилось, что он — это не он, а кто-то другой, принявший Оборотное, и тогда Барти в отчаянии начинал царапать кожу, впивался в неё ногтями, пытаясь сбросить чужое обличие, словно комбинезон. Барти просыпался с воплями, будя случайных подружек и бешено вращая глазами. Но если со снами сделать что-то было невозможно, то к галлюцинациям Крауч привык: главное — набраться терпения и ждать, пока всё пройдёт.
Пытаясь преодолеть себя, он снова поднял глаза на официантку. Левая половина её лица была вполне нормальной. Но вот правая выглядела сплошным месивом шрамов и рубцов, невольно вызывавшим в памяти Аластора Грюма. Шрамы тянулись дальше по шее, ключице и уходили в область декольте, которое могло показаться «соблазнительным», но при совершенно, совершенно других обстоятельствах. Безвкусный розовый топик на бретельках почему-то делал эту картину настолько тошнотворной, что Барти буквально оцепенел от отвращения. А ведь он много раз видел людей мёртвыми и даже «слегка расчленёнными» (любимое словечко Беллатрисы Лестрейндж). Правый глаз блондинки — не искусственный грюмовский, а вполне живой и целый голубой глаз с накрашенными ресницами — посреди нагромождения шрамов тоже смотрелся нелепо и жутко.
Никто, кроме Барти, казалось, не видел ничего странного. Он опустил взгляд на свои трясущиеся руки, мёртвой хваткой вцепившиеся в край стола. Настойка опиума помогала засыпать ночью, но днём усиливала галлюцинации и придавала им сверхъестественное правдоподобие. Прошлый приступ закончился Непростительным, по которому Барти едва не вычислили авроры. Нет, шалишь! Теперь он стал гораздо осторожнее. «Надо немного подождать и всё развеется само собой».
Галлюцинация тем временем приблизилась к столику, держа в руках блокнот для заказов. Барти судорожно сглотнул, тщетно пытаясь успокоиться. Как сквозь туман, до него донеслось:
— К вашим услугам. Готовы сделать заказ?
— Да… конечно.
Он улыбнулся — нервно, натянуто, как скалится собака, которой страшно, — и быстро отвёл глаза.
— Пиво или виски?
— Бутылку рома, пожалуйста, — одними губами прошептал Барти.
Надо было снова взглянуть ей в глаза. Надо было. Обязательно. Или он не переборет этот страх никогда.
«Думай, что это Грюм, мальчик мой, — со смехом порекомендовал ему внутренний голос, — Грюм, по ошибке глотнувший Оборотного».
Она улыбалась и вертела в руках карандаш:
— И больше ничего?
— Ничего. Спасибо.
Он надеялся, что она уйдёт. Но блондинка-из-кошмаров наклонилась ближе…
— Ну как, Венди? — с нетерпением поинтересовался Ларри, когда она поравнялась со стойкой.
— Бутылка рома, — сделала кислую мину Лаванда. — Ничья.
— Жаль, жаль, — поцокал языком он. — А я был так уверен! Сама отнесёшь заказ?
Ларри сопроводил свой вопрос лукавым подмигиванием, и Лаванда ответила тем же. Обычный вечер. Заурядные посетители. И милый Ларри, который вечно всё понимает неправильно. Всё как всегда. Почти.
— Послушай, я знаю, что именно ты видишь, — зашептала она на ухо Барти. — Но давай ты не будешь так на меня таращиться, о'кей? Если упорно привлекать внимание маглов к чему-то, то рано или поздно даже самые глупые что-то заметят.
— Ты настоящая…
Страница 2 из 7
