Нэверлэнд

Он сам висел на дереве такой же тряпкой, марионеткой со спутанными ниточками, которые изредка дёргал кто-то невидимый и ненавистный. Кто-то, притаившийся за ветром. Во сне Барти знал, что это мир дементоров, куда уходят высосанные ими души.

Так было день за днём и месяц за месяцем. Он просыпался посреди ночи в холодном поту, не помня себя, не понимая, где он и кто он. Обычно девушкам, делившим с ним постель, хватало ума не обращать внимания и просто пытаться его успокоить, но иногда… Раз или два в год непременно попадалась глупая девчонка, которая принималась таращиться на Барти в немом ужасе. Страх. Вот, что он ненавидел. Не мог выносить.

Чужой страх будто запускал в нём какую-то программу. Приторно сладкий, тревожащий, он был похож на ожидание. Упрямое и всепобеждающее желание самого худшего. И Барти не мог противиться. Он должен, обязан был оправдать их страхи. И стереть маску ужаса с белеющего в темноте спальни лица, даже если на смену ей придёт восковое безразличие смерти.

Странно, но авроры никогда не связывали Барти с этими случаями. А магловские детективы даже не объединили их в серию. Слишком редко, слишком бессистемно. И верно: Крауч не был серийным маньяком. Он просто жаждал покоя. Но кошмары приходили снова и снова. Их не брал опиум, от которого потом весь день болели глаза, заставляя скрывать чувствительные зрачки за стёклами солнцезащитных очков. Их не брали заклинания…

Но этой ночью он спал спокойно. Барти и сам не смог бы объяснить, почему вообще решился на вчерашнее. Внешность здесь точно не играла никакой роли. Но ужасная и изуродованная, в его глазах Венди была прекрасна. В сером, высосанном до дна магловском мире она сияла, как маяк в ночи, потому что в ней горела негасимым пламенем магия. Словно изгнание подошло к концу, и Барти вернулся домой.

Он поднялся с кровати и подошёл к окну. За окнами ярился снегопад, заметая дороги толстым слоем снега. Выехать в такую погоду будет непросто.

— К вечеру всё растает.

Барти вздрогнул и резко крутанулся на месте. В проёме двери стояла Венди. Прекрасная без кавычек, — она всё-таки усилила иллюзию, — держа в руках кувшин. Она робко улыбнулась, и он ответил на её улыбку.

— Пойдём завтракать?

— А тебе сегодня разве не надо на работу?

— Нет, — Венди, одетая в короткую белую рубашку, бродила по кухне босиком. Казалось, она не чувствовала холода каменного пола. — Когда-то я выпросила у Ларри самый замечательный график на свете: три недели без выходных, а потом неделя отдыха. Я обычно езжу в такие дни на ярмарку, но сегодня слишком много снега. Поеду завтра.

Барти коснулся её руки. Она была тёплой, почти горячей. «Неудивительно, что ей не холодно». У него руки были холодными ещё с детства. Колдомедики говорили «замедленный метаболизм», но Барти было приятней думать, что в нём есть что-то от змеи.

— Венди — это Гвендолин?

Она, казалось, задумалась:

— Да, конечно.

— А когда ты закончила школу?

— Допустим, в 98-м.

Тот же год, что и у «проклятия Волдеморта», как Крауч мысленно называл ненавистного зеленоглазого мальчишку, из-за которого находился в бегах.

— Странно… — Барти задумался, пытаясь восстановить перед внутренним взором нестройные ряды однокурсников Поттера. — Я не помню никакой Гвендолин в Хогвартсе.

— Я училась в Шармбаттоне, — она снова улыбнулась, и на щеках заиграли ямочки.

В годы юности Барти ямочки считались привлекательными. Но только теперь он, кажется, понимал почему. «Какой же красивой была эта девочка до пожара. Фарфоровая кукла, да и только. Пожалуй, Шармбаттон действительно подходит ей куда больше Хогвартса. Подходил».

— А ты что, преподаватель? — она удивлённо вскинула брови.

— Был. Когда-то давно.

— Странно, — в тон ему протянула Лаванда. — Я один раз была в Хогвартсе. И не помню тебя среди преподавателей… твоего возраста.

— Моего возраста? Сколько мне, по-твоему?

— Ну… — она хитро сощурилась, — около пятидесяти?

— Чёрт, никто не давал больше тридцати пяти! — притворно возмутился Барти.

— Ну, я же не магла. Я делаю поправку, — пожала плечами она, продолжая нарезать сыр и что-то напевая себе под нос.

— Не любишь маглов?

Есть такая поговорка: «не буди лихо, пока спит тихо». Но Барти хотелось узнать о Венди больше. Понять непонятную мотивацию этой девчонки, которая в год Битвы за Хогвартс должна была окончить школу, пусть и в далёком Шармбаттоне. Она помогала ему. Может, она сама была Пожирательницей? Но Венди только смешливо сморщила нос и покачала головой:

— Вовсе нет. У них свои плюсы. Например, маглы пишут чудесные сказки. Вот, скажем…

Кухня в этом доме была совмещена с гостиной в какое-то подобие студии. Так что совсем рядом с обеденным столом стояли полки с книгами.