Фандом: Отблески Этерны. Он может целиться долго и тщательно, но у него будет возможность сделать лишь один-единственный выстрел. Выстрел, от которого зависит всё.
Добавить в моё избранное
14 мин, 2 сек 14035
Ветер! Северо-западный, веет совсем чуть-чуть, но вскоре, наверное, разойдётся, он чувствовал это. Леворукий и все его кошки! Он всем существом чувствовал лёгкое дуновение в спину, в затылок. Он не один, и это значит… Это значит, возможно, ему не нужно будет совершать рокового выстрела! Вернее, нужно, но… Это будет совсем другой выстрел!
Его сердце неистово заколотилось от внезапно вспыхнувшей надежды. Бешеный ещё не понял, не осознал происходящего, а инстинкт уже подсказывал: направление и сила норд-оста такова, что с его помощью он сможет намного увеличить точность выстрела. Ах, если бы он знал заранее! Если бы они с Рупертом договорились! Правда, вероятно никому в истории Кэртианы не доводилось с такого расстояния перебить верёвку, но он сумеет, теперь он сумеет всё. Холодный северный ветер шевелил его волосы, а Бешеный не отрываясь следил воспалёнными глазами за своей целью — верёвочной петлёй, казавшейся столь тонкой отсюда. Она раскачивалась на ветру. Вальдес давно уже высчитал про себя силу дуновения, проверил и взвёл тетиву, и теперь, приложив арбалет к плечу, старался утишить растревоженные нервы. Лишь бы руки не начали дрожать…
Теперь надежда была — они с Руппи могут действовать вместе. Если он, Бешеный, выстрелит, перебьёт веревку и отвлечёт внимание солдат на себя. Если люди Руперта вовремя вступят в игру. Самому Вальдесу не потребуется много времени, чтобы спрыгнуть с крыши и добраться до помоста, но одному ему не справиться, если только… Если, если, если! Впрочем, выбора сейчас всё равно нет.
… Сколько бы он не готовился к этому мгновению — всё равно вздрогнул от неожиданности, заметив коренастого человека в мундире дриксенской гвардии, что в сопровождении стражи появился в тюремном дворе и внимательно осмотрел и сам двор, и помост с виселицей. Оказывается, солнце уже восходит! Вот сейчас…
Всё происходило быстро, но без спешки и как-то спокойно и деловито. Вокруг виселицы тройным кольцом выстроились стражники и гвардейцы принца под руководством коренастого офицера. Боятся, всё равно боятся нападения на тюрьму, ызарги проклятые! Вот офицер махнул кому-то рукой…
Бешеный вынул один из остро заточенных болтов, стараясь двигаться как можно незаметнее. Тут на него словно пахнуло холодом; он поднял глаза — рука дрогнула, и остриё болта вонзилось в ладонь, но даже боли он не почувствовал.
Картина на помосте была такой яркой и жуткой, словно его превосходное зрение каким-то магическим образом во много раз обострилось в этот момент… Вальдес не просто видел осужденного; он отметил, как отмечал до этого много раз, бледность кожи, глубокий шрам на щеке, холодные светлые глаза. Он уже стоял рядом с виселицей — тот человек, ради которого Вальдес приехал сюда.
Коренастый офицер скучным и монотонным голосом принялся читать приговор… Осуждённый застыл в неподвижности, он был гораздо выше офицера и палача, к тому же не утратил военной выправки… Вальдес почувствовал, как по его ладони стекают горячие капли, и выругался чуть слышно. Прекратить! Сейчас не время для каких-либо эмоций! Он выдернул из руки окровавленный болт и вложил его в паз на ложе арбалета — в этот миг прохладное дуновение ветра, точно ласковая дружеская рука, скользнуло по его щеке. Бешеный старался дышать спокойно и медленно и удерживать взгляд только на верёвке. Если он ещё раз посмотрит на лицо осуждённого… Нет, не думать, не вспоминать, не чувствовать! Главное — цель!
Он должен поймать тот миг, когда верёвка натянется… Что это?! Ему почудился какой-то шум, выстрелы… Руперт? «Нет, всё равно им ни что не успеть», — эта мысль мелькнула и тут же исчезла — Вальдес продолжал смотреть на верёвку. От напряжения глаза и веки будто жгло огнём. Вот к осуждённому обращаются с вопросом, священник из ордена Справедливости читает молитву, подносит осуждённому Эсператию — затем ему велят встать на табурет…
Вальдес вдруг заметил, что в глазах у него всё раздвоилось; сердце от испуга рванулось к горлу: он перестал отчётливо видеть верёвочную петлю. В отчаянии он потряс головой; тем временем шум во внешнем дворе замка стал слышнее… Бешеный попытался протереть глаза обшлагом рукава — всё было бесполезно. Ветер резко и пронзительно свистнул в ушах, прошёлся по его телу — точно ледяной водой окатил, повелевая действовать. Вальдес привстал на колено — сейчас не имело значения, видят его или нет, — придержал дыхание и на полувздохе, по-прежнему почти не различая цели, нажал на курок…
… Его зрение на миг прояснилось: Вальдес мог бы поклясться, что видит собственными глазами полёт арбалетного болта, плавный и медленный, будто во сне. И тут на стены «Печальных лебедей» брызнули первые солнечные лучи; яркий свет ударил по глазам, и Бешеный окончательно перестал различать что-либо перед собой. Он зажмурился на мгновение, а когда снова обрёл способность видеть, то сперва заметил палача в маске и красном плаще — тот, подняв дрожащую руку, осенял себя Знаком и что-то шептал.
Его сердце неистово заколотилось от внезапно вспыхнувшей надежды. Бешеный ещё не понял, не осознал происходящего, а инстинкт уже подсказывал: направление и сила норд-оста такова, что с его помощью он сможет намного увеличить точность выстрела. Ах, если бы он знал заранее! Если бы они с Рупертом договорились! Правда, вероятно никому в истории Кэртианы не доводилось с такого расстояния перебить верёвку, но он сумеет, теперь он сумеет всё. Холодный северный ветер шевелил его волосы, а Бешеный не отрываясь следил воспалёнными глазами за своей целью — верёвочной петлёй, казавшейся столь тонкой отсюда. Она раскачивалась на ветру. Вальдес давно уже высчитал про себя силу дуновения, проверил и взвёл тетиву, и теперь, приложив арбалет к плечу, старался утишить растревоженные нервы. Лишь бы руки не начали дрожать…
Теперь надежда была — они с Руппи могут действовать вместе. Если он, Бешеный, выстрелит, перебьёт веревку и отвлечёт внимание солдат на себя. Если люди Руперта вовремя вступят в игру. Самому Вальдесу не потребуется много времени, чтобы спрыгнуть с крыши и добраться до помоста, но одному ему не справиться, если только… Если, если, если! Впрочем, выбора сейчас всё равно нет.
… Сколько бы он не готовился к этому мгновению — всё равно вздрогнул от неожиданности, заметив коренастого человека в мундире дриксенской гвардии, что в сопровождении стражи появился в тюремном дворе и внимательно осмотрел и сам двор, и помост с виселицей. Оказывается, солнце уже восходит! Вот сейчас…
Всё происходило быстро, но без спешки и как-то спокойно и деловито. Вокруг виселицы тройным кольцом выстроились стражники и гвардейцы принца под руководством коренастого офицера. Боятся, всё равно боятся нападения на тюрьму, ызарги проклятые! Вот офицер махнул кому-то рукой…
Бешеный вынул один из остро заточенных болтов, стараясь двигаться как можно незаметнее. Тут на него словно пахнуло холодом; он поднял глаза — рука дрогнула, и остриё болта вонзилось в ладонь, но даже боли он не почувствовал.
Картина на помосте была такой яркой и жуткой, словно его превосходное зрение каким-то магическим образом во много раз обострилось в этот момент… Вальдес не просто видел осужденного; он отметил, как отмечал до этого много раз, бледность кожи, глубокий шрам на щеке, холодные светлые глаза. Он уже стоял рядом с виселицей — тот человек, ради которого Вальдес приехал сюда.
Коренастый офицер скучным и монотонным голосом принялся читать приговор… Осуждённый застыл в неподвижности, он был гораздо выше офицера и палача, к тому же не утратил военной выправки… Вальдес почувствовал, как по его ладони стекают горячие капли, и выругался чуть слышно. Прекратить! Сейчас не время для каких-либо эмоций! Он выдернул из руки окровавленный болт и вложил его в паз на ложе арбалета — в этот миг прохладное дуновение ветра, точно ласковая дружеская рука, скользнуло по его щеке. Бешеный старался дышать спокойно и медленно и удерживать взгляд только на верёвке. Если он ещё раз посмотрит на лицо осуждённого… Нет, не думать, не вспоминать, не чувствовать! Главное — цель!
Он должен поймать тот миг, когда верёвка натянется… Что это?! Ему почудился какой-то шум, выстрелы… Руперт? «Нет, всё равно им ни что не успеть», — эта мысль мелькнула и тут же исчезла — Вальдес продолжал смотреть на верёвку. От напряжения глаза и веки будто жгло огнём. Вот к осуждённому обращаются с вопросом, священник из ордена Справедливости читает молитву, подносит осуждённому Эсператию — затем ему велят встать на табурет…
Вальдес вдруг заметил, что в глазах у него всё раздвоилось; сердце от испуга рванулось к горлу: он перестал отчётливо видеть верёвочную петлю. В отчаянии он потряс головой; тем временем шум во внешнем дворе замка стал слышнее… Бешеный попытался протереть глаза обшлагом рукава — всё было бесполезно. Ветер резко и пронзительно свистнул в ушах, прошёлся по его телу — точно ледяной водой окатил, повелевая действовать. Вальдес привстал на колено — сейчас не имело значения, видят его или нет, — придержал дыхание и на полувздохе, по-прежнему почти не различая цели, нажал на курок…
… Его зрение на миг прояснилось: Вальдес мог бы поклясться, что видит собственными глазами полёт арбалетного болта, плавный и медленный, будто во сне. И тут на стены «Печальных лебедей» брызнули первые солнечные лучи; яркий свет ударил по глазам, и Бешеный окончательно перестал различать что-либо перед собой. Он зажмурился на мгновение, а когда снова обрёл способность видеть, то сперва заметил палача в маске и красном плаще — тот, подняв дрожащую руку, осенял себя Знаком и что-то шептал.
Страница 3 из 4
