Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
Добавить в моё избранное
101 мин, 37 сек 12174
Атмосфера среди этих двоих накалялась с каждой секундой.
Эти глаза… глаза цвета мутного льда прожигали в ней дыры, глубокие и больные. Хотелось оказаться далеко от сюда.
Дальше от него.
От этого дома.
От Висконсина.
Она отвернула голову, закрывая пустые глаза бледными веками. Ева больше не могла смотреть в его ужасающее лицо. Больше не могла чувствовать на себе его тяжелый взгляд, от которого все плавилось в голове.
— Надеюсь, что это будет не скоро. — она говорила так сухо, что удивилась, как не поперхнулась собственными словами.
— Напрасно. — довольный собой, предвкушая свое господство над ней, Джефф выпрямился во весь рост, предварительно скатившись с кровати. — Завтра я покажу тебе, что есть удовольствие. И если ты будешь хорошо себя вести, я научу тебя этому искусству. Искусству убивать быстро и безболезненно.
Холодная улыбка нарисовалась на его лице и он подошел к двери.
— Бежать ты не сможешь. Как видишь, все окна ограждены решеткой. Все двери закрыты, а ключ… — он похлопал по карману джинс. — в надежных руках.
И вышел. Вот так просто. Будто все было как всегда. В полном, черт возьми, порядке.
Девушка стиснула зубы и выругалась в душе. Так плохо ей не было очень давно. С тех самых пор, когда она узнала, что у ее сестры муковисцидоз.
Послышался хлопок. Он ушел. Опять. Оставил ее в полном одиночестве. Но, к счастью, не закрыл комнатную дверь.
Ева поднялась на ноги и повернула ручку, отворив темную древесину.
В доме было темно. Резкий запах гари немедленно ударил но носу, заставляя недовольно поморщить лицо. Но даже в этой кромешной темноте можно было разглядеть запылившиеся настенные картины, полувыгорелый ковер.
Ева спустилась вниз по лестнице и прошла в гостинную. На первом этаже запах был сильнее. Казалось, что вот-вот начнешь задыхаться.
Она неспешно обошла потрепанный, заляпанный кровавыми пятнами диван и посмотрела на полностью сгоревшую кухню. Она вся была черна. Чернее ночи. Пустое, темное и дурно пахнущее место. Нервный смешок подступил к горлу, стоило ей взглянуть на улицу.
Знакомые дома бросились в глаза, давая ей шанс понять, что она находилась в доме семьи Джеффа. Сгоревшей семьи.
Все правильно. Дом не реставрировали. Оставили все таким, каким оно было.
— Узнаешь?
С ненаигранным наслаждением вопросил он, остановившись за ее спиной. Почти вплотную. Так, что она смогла ощутить на затылке теплоту его дыхания.
— Нет, не узнаю.
Ее немного удивило, что он был тут. Ведь он…
— Думала, что я ушел? Дурочка, наивная дурочка. — издевательски в насмешку. — Я лишь обошел дом. По ночам тут шастают любознательные мальчики и девочки, которых я проучиваю. Ах да… разве я разрешал тебе выйти из комнаты?
— Но ты и не говорил, что я обязана сидеть там.
Она резко крутанулась на месте и оказалась уткнувшейся носом в его подбородок. Взгляд изумрудных глаз поднялся вверх, встретился с его смертельно — притягательными глазами и застыл.
Мысленно он уже надсмехался над ней, изрезая каждую клеточку тела тонким лезвием. Представлял, как блестящая сталь окрашивается в бардовый и скользит по мягкой коже, вырисовывая буквенные узоры в виде слов.
Прекрасна.
Великолепна.
Очаровательна.
Да, очаровательна.
Новая волна наслаждения пронеслась по телу, даруя неимоверное тепло. Он хотел всадить нож в эту гребанную девчонку, увидеть, как тень боли падает на ее лицо и затмевает всякую надежду на спасение.
Он. Хотел. Ее. Боли.
— Могла бы и сама догадаться, мразь. — он схватился за рукоятку ножа и приставил его к своей щеке, почесывая скулу. — Но да ладно. Сегодня я с тобой снисходителен, но завтра твоя жизнь изменится.
— Мне надо в туалет. — перебила его Ева и виновато опустила голову.
— Прости, но воды тут нет.
«Что и объясняет твою неопрятность… подумала она про себя и прошла мимо юноши, повалившись на диван.»
— Чего села? Мы идем спать.
Подойдя, он схватил Еву за руку и потащил супратив ее воли наверх. Игнорируя ее дурацкие протесты в виде брыканий, Джефф открыл совершенно другую комнату и затолкнул ее внутрь, пройдя следом.
— В целях безопасности я буду держать тебя при себе. Не хватало еще, чтобы ты сбежала.
Грубо и без всяких церемоний он толкнул ее на кровать, привязав наручниками руку к деревяшке кровати. Затем надел повязку на глаза и лег рядом, не задевая ее тела своим.
Но ее это не устраивало. Она продолжала дергаться словно электрический провод и скулить о том, чтобы ее отпустили.
— Если ты не уснешь, мне придется тебе помочь. — процедил он, сжимая в руке нож.
Ее голос начинал раздражать его, но по какой-то причине он хотел вновь и вновь слушать ее жалобные возгласы.
Эти глаза… глаза цвета мутного льда прожигали в ней дыры, глубокие и больные. Хотелось оказаться далеко от сюда.
Дальше от него.
От этого дома.
От Висконсина.
Она отвернула голову, закрывая пустые глаза бледными веками. Ева больше не могла смотреть в его ужасающее лицо. Больше не могла чувствовать на себе его тяжелый взгляд, от которого все плавилось в голове.
— Надеюсь, что это будет не скоро. — она говорила так сухо, что удивилась, как не поперхнулась собственными словами.
— Напрасно. — довольный собой, предвкушая свое господство над ней, Джефф выпрямился во весь рост, предварительно скатившись с кровати. — Завтра я покажу тебе, что есть удовольствие. И если ты будешь хорошо себя вести, я научу тебя этому искусству. Искусству убивать быстро и безболезненно.
Холодная улыбка нарисовалась на его лице и он подошел к двери.
— Бежать ты не сможешь. Как видишь, все окна ограждены решеткой. Все двери закрыты, а ключ… — он похлопал по карману джинс. — в надежных руках.
И вышел. Вот так просто. Будто все было как всегда. В полном, черт возьми, порядке.
Девушка стиснула зубы и выругалась в душе. Так плохо ей не было очень давно. С тех самых пор, когда она узнала, что у ее сестры муковисцидоз.
Послышался хлопок. Он ушел. Опять. Оставил ее в полном одиночестве. Но, к счастью, не закрыл комнатную дверь.
Ева поднялась на ноги и повернула ручку, отворив темную древесину.
В доме было темно. Резкий запах гари немедленно ударил но носу, заставляя недовольно поморщить лицо. Но даже в этой кромешной темноте можно было разглядеть запылившиеся настенные картины, полувыгорелый ковер.
Ева спустилась вниз по лестнице и прошла в гостинную. На первом этаже запах был сильнее. Казалось, что вот-вот начнешь задыхаться.
Она неспешно обошла потрепанный, заляпанный кровавыми пятнами диван и посмотрела на полностью сгоревшую кухню. Она вся была черна. Чернее ночи. Пустое, темное и дурно пахнущее место. Нервный смешок подступил к горлу, стоило ей взглянуть на улицу.
Знакомые дома бросились в глаза, давая ей шанс понять, что она находилась в доме семьи Джеффа. Сгоревшей семьи.
Все правильно. Дом не реставрировали. Оставили все таким, каким оно было.
— Узнаешь?
С ненаигранным наслаждением вопросил он, остановившись за ее спиной. Почти вплотную. Так, что она смогла ощутить на затылке теплоту его дыхания.
— Нет, не узнаю.
Ее немного удивило, что он был тут. Ведь он…
— Думала, что я ушел? Дурочка, наивная дурочка. — издевательски в насмешку. — Я лишь обошел дом. По ночам тут шастают любознательные мальчики и девочки, которых я проучиваю. Ах да… разве я разрешал тебе выйти из комнаты?
— Но ты и не говорил, что я обязана сидеть там.
Она резко крутанулась на месте и оказалась уткнувшейся носом в его подбородок. Взгляд изумрудных глаз поднялся вверх, встретился с его смертельно — притягательными глазами и застыл.
Мысленно он уже надсмехался над ней, изрезая каждую клеточку тела тонким лезвием. Представлял, как блестящая сталь окрашивается в бардовый и скользит по мягкой коже, вырисовывая буквенные узоры в виде слов.
Прекрасна.
Великолепна.
Очаровательна.
Да, очаровательна.
Новая волна наслаждения пронеслась по телу, даруя неимоверное тепло. Он хотел всадить нож в эту гребанную девчонку, увидеть, как тень боли падает на ее лицо и затмевает всякую надежду на спасение.
Он. Хотел. Ее. Боли.
— Могла бы и сама догадаться, мразь. — он схватился за рукоятку ножа и приставил его к своей щеке, почесывая скулу. — Но да ладно. Сегодня я с тобой снисходителен, но завтра твоя жизнь изменится.
— Мне надо в туалет. — перебила его Ева и виновато опустила голову.
— Прости, но воды тут нет.
«Что и объясняет твою неопрятность… подумала она про себя и прошла мимо юноши, повалившись на диван.»
— Чего села? Мы идем спать.
Подойдя, он схватил Еву за руку и потащил супратив ее воли наверх. Игнорируя ее дурацкие протесты в виде брыканий, Джефф открыл совершенно другую комнату и затолкнул ее внутрь, пройдя следом.
— В целях безопасности я буду держать тебя при себе. Не хватало еще, чтобы ты сбежала.
Грубо и без всяких церемоний он толкнул ее на кровать, привязав наручниками руку к деревяшке кровати. Затем надел повязку на глаза и лег рядом, не задевая ее тела своим.
Но ее это не устраивало. Она продолжала дергаться словно электрический провод и скулить о том, чтобы ее отпустили.
— Если ты не уснешь, мне придется тебе помочь. — процедил он, сжимая в руке нож.
Ее голос начинал раздражать его, но по какой-то причине он хотел вновь и вновь слушать ее жалобные возгласы.
Страница 17 из 28
