Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
Добавить в моё избранное
101 мин, 37 сек 12184
— усмехнувшись, процедил он приблизился лицом к клетке. — А теперь послушай меня, моя спящая красавица. Я знал, что ты придешь и доволен, что ты не позвала на помощь, ведь тогда бы… — он бросил взгляд на нож во второй руке и рассмеялся. — Тогда бы сдохли вы все. Впрочем, не важно. Сейчас мы с тобой поиграем. И от исхода игры будет зависеть то, останется ли твоя мать в живых или нет.
В тот же миг Джефф уловил на своей шкуре упрекающий взгляд, который его вновь рассмешил.
— Наивная дурочка. Разве ты думала, что все так просто? Н-е-е-е-т. Все намного сложнее. Смотри. — он сел боком и указал на дверь, ведущую в подвал. — Там твоя мать и твое задание. Задание заключается в том, чтобы спасти ее от лап самой смерти. Как? Ты сама поймешь. Тебе дается две минуты, чтобы добежать и спасти. Или же остаться в лузерах.
По его лицу скользнула победоносная ухмылка и он поднялся с корточек, вставил в замочную скважину изрядно поржавевший ключ и повернул засов.
— Время пошло. — игриво пропел он, с любопытством наблюдая за трясущейся Евой, которая уже ломилась в дверь.
Сгорая от вкуса ее поражения, Джефф двинулся следом за ней. Он знал, что ей не удастся спасти свою мать, ведь без посторонних средств это было сделать невозможно. А их как раз-таки и не было. Это была проигрышная попытка, которой не суждено увенчаться успехом. Он знал это и был рад. Чувствовал, как ее страх расплывается по венам, заставляет трястись ножки в коленях. Чувствовал так проникновенно, что ему самому становилось не по себе, словно она разделяла свои эмоции с ним через невидимую нить.
Он тут же тряхнул головой и посмотрел на мечащуюся туда — сюда Еву. Старалась разгадать соль механизма, глупая. Ты не выберешься, никогда, а твоя мать умрет под предлогом, что станет нашей помехой. Нашей.
— Чертов ублюдок! — прокричала девушка, испепеляя Джеффа глазами, переполненными гневом и ненавистью. Ее крик эхом отскочил от сырых серых стен и врезался в голову, оглушая и заводя сердце, словно мотор. Теперь оно билось все сильнее и сильнее, ведь с каждой секундой она понимала свою безысходность. Гребанный стул прибит к деревянному полу, тело связано кожаными ремнями…
Она смотрела на сидящую мать, которая находилась в отключке, и на огромное лезвие слева от ее головы, что должно было прийти в действие через минуту. Чтобы остановить процесс, нужно было обрезать веревку, которая шла от каких-то шестеренок к самому лезвию.
— Когда оно придет в действие… — слащаво начал он, опираясь спиной о стену и наблюдая за тщетными попытками Евы дотянуться до веревки. — Лезвие сорвется и на этой самой веревочке полетит в сторону твоей мамы, прямиком к ее головушке. Через… — Джефф посмотрел на наручные часы. — тридцать секунд всему придет конец.
И когда уже надежда почти покинула ее, в голове что-то щелкнуло и напомнило о самом главном — она брала с собой нож. Судорожно и быстро пальцами проникнув в бюстгалтер, Ева окаменела. Складного ножа не было, оно исчезло. Этот…
— Десять секунд. — отчеканил он и усмехнулся маленькой потере своей подруги. — Что-то случилось?
— Ты…
Она до последнего смотрела на лицо матери, стараясь его запомнить. Эти маленькие морщинки, пухленькие губки, впадшие бледные щеки и местами поседевшие волосы. Ева не могла поверить, что сейчас холодное лезвие пролетит со свистом и, рассекая воздух, и вобьется в голову.
— Пять.
Стой…
— Четыре.
Прошу…
— Три.
Остановись!…
— Два…
— Хватит, прошу тебя, не надо!
— Один.
Сзади щелкнуло, сбоку просвистело. Время вышло, игра окончена.
Лишь кровь невинной жертвы будет напоминать о том, какой же Ева была беспомощной. О том, что не смогла ничего сделать. Ничего, чтобы спасти самого дорогого человека.
А он, довольно глядя на то, как Ева валится с ног и скулит, облизывает сухие губы и достигает пика блаженства своего извращенного садизма и маньячества. Звуки капающей крови ласкают слух, словно нежная мелодия, заставляют его отвлечься и на минуту забыться.
Он победил. Он всегда побеждает. Он кукловод, остальные куклы. Он бог, остальные рабы. Есть только он и никто более.
— Всего лишь сон… — выдавила она из себя и сполза со стула, едва не упав.
Ее тело продолжало дрожать. То ли от холода, то ли от воспоминаний. Она не понимала, но все-таки добралась до окна и закрыла его на замок.
В тот же миг Джефф уловил на своей шкуре упрекающий взгляд, который его вновь рассмешил.
— Наивная дурочка. Разве ты думала, что все так просто? Н-е-е-е-т. Все намного сложнее. Смотри. — он сел боком и указал на дверь, ведущую в подвал. — Там твоя мать и твое задание. Задание заключается в том, чтобы спасти ее от лап самой смерти. Как? Ты сама поймешь. Тебе дается две минуты, чтобы добежать и спасти. Или же остаться в лузерах.
По его лицу скользнула победоносная ухмылка и он поднялся с корточек, вставил в замочную скважину изрядно поржавевший ключ и повернул засов.
— Время пошло. — игриво пропел он, с любопытством наблюдая за трясущейся Евой, которая уже ломилась в дверь.
Сгорая от вкуса ее поражения, Джефф двинулся следом за ней. Он знал, что ей не удастся спасти свою мать, ведь без посторонних средств это было сделать невозможно. А их как раз-таки и не было. Это была проигрышная попытка, которой не суждено увенчаться успехом. Он знал это и был рад. Чувствовал, как ее страх расплывается по венам, заставляет трястись ножки в коленях. Чувствовал так проникновенно, что ему самому становилось не по себе, словно она разделяла свои эмоции с ним через невидимую нить.
Он тут же тряхнул головой и посмотрел на мечащуюся туда — сюда Еву. Старалась разгадать соль механизма, глупая. Ты не выберешься, никогда, а твоя мать умрет под предлогом, что станет нашей помехой. Нашей.
— Чертов ублюдок! — прокричала девушка, испепеляя Джеффа глазами, переполненными гневом и ненавистью. Ее крик эхом отскочил от сырых серых стен и врезался в голову, оглушая и заводя сердце, словно мотор. Теперь оно билось все сильнее и сильнее, ведь с каждой секундой она понимала свою безысходность. Гребанный стул прибит к деревянному полу, тело связано кожаными ремнями…
Она смотрела на сидящую мать, которая находилась в отключке, и на огромное лезвие слева от ее головы, что должно было прийти в действие через минуту. Чтобы остановить процесс, нужно было обрезать веревку, которая шла от каких-то шестеренок к самому лезвию.
— Когда оно придет в действие… — слащаво начал он, опираясь спиной о стену и наблюдая за тщетными попытками Евы дотянуться до веревки. — Лезвие сорвется и на этой самой веревочке полетит в сторону твоей мамы, прямиком к ее головушке. Через… — Джефф посмотрел на наручные часы. — тридцать секунд всему придет конец.
И когда уже надежда почти покинула ее, в голове что-то щелкнуло и напомнило о самом главном — она брала с собой нож. Судорожно и быстро пальцами проникнув в бюстгалтер, Ева окаменела. Складного ножа не было, оно исчезло. Этот…
— Десять секунд. — отчеканил он и усмехнулся маленькой потере своей подруги. — Что-то случилось?
— Ты…
Она до последнего смотрела на лицо матери, стараясь его запомнить. Эти маленькие морщинки, пухленькие губки, впадшие бледные щеки и местами поседевшие волосы. Ева не могла поверить, что сейчас холодное лезвие пролетит со свистом и, рассекая воздух, и вобьется в голову.
— Пять.
Стой…
— Четыре.
Прошу…
— Три.
Остановись!…
— Два…
— Хватит, прошу тебя, не надо!
— Один.
Сзади щелкнуло, сбоку просвистело. Время вышло, игра окончена.
Лишь кровь невинной жертвы будет напоминать о том, какой же Ева была беспомощной. О том, что не смогла ничего сделать. Ничего, чтобы спасти самого дорогого человека.
А он, довольно глядя на то, как Ева валится с ног и скулит, облизывает сухие губы и достигает пика блаженства своего извращенного садизма и маньячества. Звуки капающей крови ласкают слух, словно нежная мелодия, заставляют его отвлечься и на минуту забыться.
Он победил. Он всегда побеждает. Он кукловод, остальные куклы. Он бог, остальные рабы. Есть только он и никто более.
Верное решение
Неожиданно в комнату ворвался холодный и неприветливый ветер. Дверцы кухонного окна звучно отворились и ударились о стену, заставляя дрожать хрупкое стекло. Когда в помещение пробрался новый поток воздуха, Ева успела проснутся и прийти в себя. Она все еще находилась на границе между сном и явью, ясно вспоминая страшные, мерзкие и жуткие картины сна, что так леденили ее душу.— Всего лишь сон… — выдавила она из себя и сполза со стула, едва не упав.
Ее тело продолжало дрожать. То ли от холода, то ли от воспоминаний. Она не понимала, но все-таки добралась до окна и закрыла его на замок.
Страница 27 из 28
