Ритуал

Джастин стоял совсем близко и, улыбаясь, качал головой. Глаза его скрывала густая тень.

— Вальхен, что ты наделал? — с укором произнёс он. — Зачем ты ему поверил? Откуда ты мог знать, что он ведёт вас не на гибель? Что он в здравом рассудке? Что не решил приблизить конец этого мира?

Валентин молчал, не в силах ответить.

— Я тебя едва нашёл, — добавил Джастин. — Ну, ты что же, боишься меня?

Он наклонился, поднял отрезанный кусок рукава и отбросил в сторону.

— Вы и в самом деле мой брат? — наконец спросил Валентин, отступив на шаг. — Хотелось бы доказательств, что вы не самозванец, принявший его облик.

Джастин развёл руками:

— Какой же ты недоверчивый… Я пришёл, чтобы вывести тебя отсюда, а ты… Ну хорошо, спроси у меня о чем-нибудь, что знаем мы оба.

Валентин задумался, теребя кинжал. Джастин терпеливо ждал, не переминался с ноги на ногу, не осматривался по сторонам, только глядел на него.

— Какой масти пони подарили мне в детстве? — спросил Валентин.

— Каурого, — без запинки ответил Джастин. — Ну так что, ты будешь отсюда выбираться или станешь снова громоздить свою лестницу?

Он шагнул в сторону и ловким пинком выбил камень, уложенный в основание лестницы. Переждав грохот, Валентин изобразил подобие улыбки.

— Так куда ты меня выведешь?

— Куда хочешь! — хохотнул Джастин. — Ну, соглашайся скорее! Бедняга, совсем замёрз… — пробормотал он, подойдя чуть ближе.

— Я… очень благодарен тебе, — признался Валентин. — Не знаю, что бы я делал без твоих… умений.

— Ну вот, совсем другое дело! — обрадовался Джастин. — Но я не успокоюсь, пока мой брат не окажется в тепле, наедине с хорошим обедом.

— Согласен, не успокоишься. — Искривив губы в улыбке, Валентин подался к нему, протянул руки для объятия. Тело Джастина под рубахой и камзолом было твёрдым и холодным, совсем мёртвым, как он и ожидал.

Зажав в ладони рукоять кинжала, Валентин наугад вонзил ему лезвие куда-то под рёбра, вогнал до упора, выдернул. Джастин рвано вздохнул у него над ухом и застонал. Валентин отшатнулся, взглянул в наполненные слезами глаза, высвободился из судорожно сведённых рук. Споткнувшись на ходу, Джастин двинулся к нему; в неровном слабом сиянии, идущем от стен, было видно, как губы его сначала побелели, а потом налились синевой. Рану он зажимал рукой, едва дотягиваясь до неё, и его словно клонило к земле. Валентин прижался спиной к стене, выставив перед собой кинжал и забыв о шпаге.

— Мне никогда не дарили пони, — сообщил он. — Я просто думал о нём, когда спрашивал.

— Вальхен… — прохрипел Джастин, складываясь пополам. — Вальхен, за что?

Его лицо исказилось до неузнаваемости. Он ещё успел выбросить вперёд свободную руку, самыми кончиками пальцев дотронувшись до сапога Валентина, а потом замер, ткнувшись головой в подвернувшийся камень. Валентин отдёрнул ногу, наблюдая за тем, как лежащее перед ним человеческое тело теряет очертания. Некоторое время он смотрел, стараясь запомнить, как выглядит Изначальная Тварь, а потом огляделся, чтобы убедиться, что ничего не забыл в этом отрезке Лабиринта.

Затем он медленно вложил кинжал обратно в ножны и достал шпагу. Заваленный коридор был тёмен, и Валентин медленно двинулся в эту темноту, в любой момент готовый нанести ей удар.

По мере того, как он продвигался вперёд, часть коридора с оставшейся в ней тварью погружалась во мрак, и Валентину часто приходилось оглядываться. Слух обманывал его, и он то и дело принимал звук собственных шагов за шум погони.

Он был уверен, что давно дошёл до того места, где коридор оканчивался глухой стеной, но никаких препятствий на его пути больше не встречалось. Даже тянувшийся завал окончился, и мешали идти только лужи на полу. Валентин обходил их по краю, держась ближе к стенам, потому что не знал, насколько они глубоки. Ему казалось, что безобидная с виду лужа — на самом деле глубокий колодец, в котором может обитать кто угодно. Лужи маслянисто блестели, словно подманивая отражённым светом неосторожного путника, и Валентин так ни разу и не рискнул проверить их глубину с помощью шпаги.

Вскоре он остановился на развилке и, убедившись в отсутствии меловых отметок, внимательно всмотрелся в глубину каждого коридора. Тишина стояла такая, что можно было испугаться собственного дыхания. Валентин снова прижался к стене и про себя вознёс краткую молитву. Он не знал, кому она адресована и услышит ли её хоть кто-нибудь; он мог продолжать считать Ушедших демонами, которые сотворили иных демонов и поселили их под землёй; он мог надеяться на милосердие Создателя, но ни о чём из этого он не думал.

Звук упавшей капли прозвучал в абсолютной тишине Лабиринта оглушительно и пугающе. Валентин вздрогнул и неверным шагом направился туда, где одна за другой медленно зазвенели капли.