Фандом: Отблески Этерны. Войдя в Лабиринт, Повелители должны пройти ряд испытаний, перед тем как им будет позволено провести ритуал, который спасёт Кэртиану. Никто так и не узнает, что Валентин уже спас её.
Добавить в моё избранное
36 мин, 29 сек 1689
Огромные двери поддались легко. Зал был светел, в отличие от предыдущего, в котором Валентин только что расстался с невинностью.
— Наконец-то! — воскликнул герцог Эпинэ, обернувшись к нему. Та тварь, которую Валентин повстречал вечность назад, походила на него как две капли воды.
Валентин молча склонил голову, боясь, что голос его выдаст. Что они все узнают о том, что случилось, стоит ему открыть рот.
— Всё в порядке? — генерал Ариго бесцеремонно взял Валентина за локоть. Только что его касалась сама Оставленная, и ощущать прикосновения человека было странно.
— Благодарю вас, генерал, всё хорошо, — неживым голосом ответил Валентин. Как славно, что Вальтер намертво вдолбил в него умение держать лицо в любой ситуации!
Он осмотрел зал и увидел Алву, который сидел на полу возле камня, похожего на тот, на котором сейчас побывал Валентин.
— Осмелюсь спросить, в чём заключается ритуал? — спросил он, делая шаг к нему.
— Пока ни в чём, — лениво ответил Алва. Его заметно потрепало с того времени, как они с Валентином расстались во время обвала. Сколько всего случилось с тех пор! — Недостаёт герцога Окделла.
И в самом деле. Валентин так привык думать про Окделла как про пустое место, что даже не заметил его отсутствия. Или причина в том, что он вообще плохо соображает, всё ещё одурманенный запахом лилий? Он бездумно сел рядом с Алвой и уронил голову на руки. Тот положил ему руку на плечо и тут же убрал, но Валентину было это безразлично.
Он лишь хотел в тишине и спокойствии обдумать произошедшее. Ничто плотское никогда ему не нравилось: он предпочитал жить разумом. Тем необыкновеннее была первая близость с женщиной. Странно было осознавать, что через несколько месяцев появится ребёнок, у которого никогда не будет матери. Сквозь дрёму Валентину мерещились светлые, словно не до конца выписанные на холсте картины. Белый свёрток у него на руках. Маленькая девочка в лиловом. Юная девица, герцогиня Придд, ничуть не похожая на отца. У неё будут чёрные волосы и синие глаза, которые станут передаваться её дочерям и внучкам. А пока её молодой отец признается, что прижил дочь с кэналлийкой и решил наделить титулом. В рождении дочери нет ничего страшного, какая разница, разоряться на приданое через двадцать лет или позже? У него самого две старших сестры. Прослывёт чадолюбивым безумцем, но это никого не касается, он — глава семьи…
— Герцог, вы спите? — тихо промолвил Алва над его головой.
— Нет, — встрепенулся Валентин, обводя зал мутным взглядом. Окделла не было. — Ракан может заменить любого Повелителя? — тихо спросил он. Ричарда было жаль.
— Да, но только одного, — ответил Алва. — Хорошо, что вы пришли.
«Спасибо, что выжили», — услышал Валентин и приподнял уголки губ, обозначая улыбку.
Они вчетвером встали вокруг камня, и Валентину показалось, что герцог Эпинэ смахнул слёзы. Кажется, он искренне привязался к Ричарду…
Алва вытащил из ножен кинжал и сделал на запястье небольшой надрез. Тяжёлая капля крови упала на серый гранит.
— Я, Алва Ракан, заклинаю кровью, — произнёс Алва. — И отдаю кровь за себя и за Повелителя Скал…
Это бессмысленно, понял Валентин. Нет никакого смысла в том, чтобы стоять здесь и лить свою и чужую кровь, удостоверяя свою принадлежность к Великим Домам. Просто потому бессмысленно, что Оставленная слишком хочет ребёнка, так сильно, что ждала этого много лет. Потому, что Валентин — потомок Унда и, может, чем-то похож на него.
Алва передал кинжал генералу Ариго, тот — Валентину. Третья капля крови упала на камень. Боли не было, только пустота. И ещё хотелось поскорее смыть с себя грязь и тлен Лабиринта.
Наконец Эпинэ тоже надрезал себе запястье, и Валентин снова подумал о том, что это глупо и пошло. Словно в плохом романе про старые времена, когда рыцари скрепляли клятвы кровью.
Ничего не происходило. Спасли они Кэртиану или нет, никто из них не знал. Положа руку на сердце, и Валентин не верил, что Оставленная сможет понести. А это значит, что их мир погибнет, сгинет без возврата. Сейчас это не вызывало ни сожаления, ни ужаса, ни отчаяния.
— Вода, — произнёс генерал Ариго, зачем-то схватившись за шпагу. Валентин обернулся и убедился, что шпага здесь бесполезна. Из-под дверей зала пробивались тонкие прозрачные струйки, которые на глазах становились ручьем. Скоро вода уже вовсю лилась в щель под дверью, а потом створки распахнулись.
Никто не смог бы ничего сделать, никто и не пытался. Если Кэртиане и суждено погибнуть, то первыми умрут Повелители.
Поток набросился на них, потащил за собой Валентина, оказавшегося на пути, повалил на камень, и это было странно и символично. Он забарахтался, вырываясь, стало темно. Кто-то рядом закричал. Его ударило об стену, он пытался плыть, но зал быстро наполнился водой. Валентин рвался наверх, чтобы глотнуть воздуха, наконец вынырнул, задышал, не переставая барахтаться.
— Наконец-то! — воскликнул герцог Эпинэ, обернувшись к нему. Та тварь, которую Валентин повстречал вечность назад, походила на него как две капли воды.
Валентин молча склонил голову, боясь, что голос его выдаст. Что они все узнают о том, что случилось, стоит ему открыть рот.
— Всё в порядке? — генерал Ариго бесцеремонно взял Валентина за локоть. Только что его касалась сама Оставленная, и ощущать прикосновения человека было странно.
— Благодарю вас, генерал, всё хорошо, — неживым голосом ответил Валентин. Как славно, что Вальтер намертво вдолбил в него умение держать лицо в любой ситуации!
Он осмотрел зал и увидел Алву, который сидел на полу возле камня, похожего на тот, на котором сейчас побывал Валентин.
— Осмелюсь спросить, в чём заключается ритуал? — спросил он, делая шаг к нему.
— Пока ни в чём, — лениво ответил Алва. Его заметно потрепало с того времени, как они с Валентином расстались во время обвала. Сколько всего случилось с тех пор! — Недостаёт герцога Окделла.
И в самом деле. Валентин так привык думать про Окделла как про пустое место, что даже не заметил его отсутствия. Или причина в том, что он вообще плохо соображает, всё ещё одурманенный запахом лилий? Он бездумно сел рядом с Алвой и уронил голову на руки. Тот положил ему руку на плечо и тут же убрал, но Валентину было это безразлично.
Он лишь хотел в тишине и спокойствии обдумать произошедшее. Ничто плотское никогда ему не нравилось: он предпочитал жить разумом. Тем необыкновеннее была первая близость с женщиной. Странно было осознавать, что через несколько месяцев появится ребёнок, у которого никогда не будет матери. Сквозь дрёму Валентину мерещились светлые, словно не до конца выписанные на холсте картины. Белый свёрток у него на руках. Маленькая девочка в лиловом. Юная девица, герцогиня Придд, ничуть не похожая на отца. У неё будут чёрные волосы и синие глаза, которые станут передаваться её дочерям и внучкам. А пока её молодой отец признается, что прижил дочь с кэналлийкой и решил наделить титулом. В рождении дочери нет ничего страшного, какая разница, разоряться на приданое через двадцать лет или позже? У него самого две старших сестры. Прослывёт чадолюбивым безумцем, но это никого не касается, он — глава семьи…
— Герцог, вы спите? — тихо промолвил Алва над его головой.
— Нет, — встрепенулся Валентин, обводя зал мутным взглядом. Окделла не было. — Ракан может заменить любого Повелителя? — тихо спросил он. Ричарда было жаль.
— Да, но только одного, — ответил Алва. — Хорошо, что вы пришли.
«Спасибо, что выжили», — услышал Валентин и приподнял уголки губ, обозначая улыбку.
Они вчетвером встали вокруг камня, и Валентину показалось, что герцог Эпинэ смахнул слёзы. Кажется, он искренне привязался к Ричарду…
Алва вытащил из ножен кинжал и сделал на запястье небольшой надрез. Тяжёлая капля крови упала на серый гранит.
— Я, Алва Ракан, заклинаю кровью, — произнёс Алва. — И отдаю кровь за себя и за Повелителя Скал…
Это бессмысленно, понял Валентин. Нет никакого смысла в том, чтобы стоять здесь и лить свою и чужую кровь, удостоверяя свою принадлежность к Великим Домам. Просто потому бессмысленно, что Оставленная слишком хочет ребёнка, так сильно, что ждала этого много лет. Потому, что Валентин — потомок Унда и, может, чем-то похож на него.
Алва передал кинжал генералу Ариго, тот — Валентину. Третья капля крови упала на камень. Боли не было, только пустота. И ещё хотелось поскорее смыть с себя грязь и тлен Лабиринта.
Наконец Эпинэ тоже надрезал себе запястье, и Валентин снова подумал о том, что это глупо и пошло. Словно в плохом романе про старые времена, когда рыцари скрепляли клятвы кровью.
Ничего не происходило. Спасли они Кэртиану или нет, никто из них не знал. Положа руку на сердце, и Валентин не верил, что Оставленная сможет понести. А это значит, что их мир погибнет, сгинет без возврата. Сейчас это не вызывало ни сожаления, ни ужаса, ни отчаяния.
— Вода, — произнёс генерал Ариго, зачем-то схватившись за шпагу. Валентин обернулся и убедился, что шпага здесь бесполезна. Из-под дверей зала пробивались тонкие прозрачные струйки, которые на глазах становились ручьем. Скоро вода уже вовсю лилась в щель под дверью, а потом створки распахнулись.
Никто не смог бы ничего сделать, никто и не пытался. Если Кэртиане и суждено погибнуть, то первыми умрут Повелители.
Поток набросился на них, потащил за собой Валентина, оказавшегося на пути, повалил на камень, и это было странно и символично. Он забарахтался, вырываясь, стало темно. Кто-то рядом закричал. Его ударило об стену, он пытался плыть, но зал быстро наполнился водой. Валентин рвался наверх, чтобы глотнуть воздуха, наконец вынырнул, задышал, не переставая барахтаться.
Страница 9 из 11
