Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
Добавить в моё избранное
161 мин, 44 сек 10048
Ты уже достаточно взрослый, чтобы носить мундир и держать оружие, Эйрел, значит, в женихи тоже сгодишься. Это честь — и это польза, которую ты способен принести нашему общему делу. — Он усмехнулся и потрепал сына по коротким, торчащим жесткими вихрами волосам. Мальчик замер под его прикосновением. — Со свадьбой мы, конечно, погодим до твоего совершеннолетия, не бойся…
— А я и не боюсь, — буркнул тот.
— Ну и молодец. — Граф одобрительно похлопал сына по плечу. — Готовься к празднеству в честь своей помолвки, лорд Форкосиган. Через три дня. А пока… беги играй. Можешь похвастаться своим приятелям, что скоро станешь им деверем. Только, — внезапно пришло ему в голову самое естественное, что может предпринять двенадцатилетний пацан (и то, как он сам поступил бы в этом возрасте, хотя кто знает его младшего, тот всегда был тихоней), — за стены замка ни шагу без моего оруженосца. Ни в конюшни, ни в парк, ясно? Лучше на невесту посмотри, если получится. Это приказ, солдат.
— Так точно, сэр.
Эйрел выслушал отповедь, опустив глаза. Ни обиды, ни радости, ни злости. Тихий, как мышка, застенчивый, себе на уме мальчишка.
Петр незаметно вздохнул и признался сам себе, что резок с ним — и не случайно. Наверное, он испытал бы куда больше радости, даже наорав на парня, если бы тот хоть раз показал характер…
Успел ли похвастаться Эйрел своим приятелям первым, или граф сообщил радостную новость домочадцам лично еще вечером, но назавтра умонастроение в замке разительно изменилась. Его обитатели усиленно делали вид, что единственная причина визита высоких гостей — разговоры о брачном союзе, а центральная персона — разумеется, граф Форкосиган. Петр злился и ощущал себя не в своей тарелке. Матримониальные договоренности всегда были женским занятием, но за Форкосигана договариваться было некому: он скоропостижно овдовел совсем недавно и лишился всей своей родни еще в Первую Цетагандийскую. Впрочем, отыскать приличную сваху ему ничего не мешало бы, знай он только о такой необходимости заранее. Да уж, Эзар привык рубить с плеча и оставлять своих людей разбираться с последствиями, в полной уверенности, что им это по силам. «Договорись с какой-нибудь из здешних женщин», бросил он Петру, едва услышал об этом затруднении, и больше к этому вопросу возвращаться не пожелал.
Похоже, император и сам оказался здесь в двусмысленном положении. Всем понятный и житейский повод столь высокого визита не требовал, а для того, чтобы представить Его Императорское Величество как «свадебного генерала» при его лучшем друге, речь должна была зайти как минимум о свадьбе. Форратьеры чином помладше нервничали так, что это легко было разглядеть даже одним глазом, к тому же прищуренным. Эзар двадцать часов в сутки терзал своих связистов, не желая, чтобы пропала хоть минутка, и косился на хроно с очень выразительным видом. Конечно, в поступающих депешах никаких новых неприятностей отмечено не было, а то Петр бы узнал. Просто деятельной натуре Эзара претило терять время впустую.
А у графа Форкосигана тем временем обнаружилась новая забота. И звалась она, смешно сказать, леди Амалией Форратьер.
Леди Амалия, урожденная Форпински, вдовая золовка графа, оказалась одной из немногих дам замка, подходивших на роль свахи (близкие родственницы невесты или достигшие возраста маразма старухи отпадали по всем понятным причинам). Петр Форкосиган обратился к ней по-родственному и отказа в помощи не получил. Но сразу же леди Амалия всеми доступными ей способами принялась намекать, что бравый генерал не получит отказа и ни в чем ином, если соблаговолит уделить немного внимания достойной женщине. Достойной и довольно привлекательной, нельзя было не признать, хотя такой привязчивой! Прижимаясь полной грудью к самому плечу графа, она утешающе ворковала, что всей вдовьей душой разделяет его потерю. Отлавливая Форкосигана в коридорах замка, заводила разговор о том, что любому дому просто необходима женская рука. А при каждой встрече с Эйрелом принималась гладить его по голове и сетовать, как тяжело бедному ребенку без материнской ласки. Маленький солдатик поглядывал на леди угрюмо, но воспитанно молчал, за что отец всякий раз так и рвался его похвалить. Сам он тоже не преступал границ вежливости, хотя рука сама тянулась ущипнуть вдову за что-нибудь выдающееся. Но одно дело — доступные для короткой интрижки служанки, и другое — графская родственница, с которой шуры-муры на раз не пройдут. Памятуя о том, что нужно сохранять полное расположение свахи до самого момента помолвки, генерал улыбался и отчаянно лавировал.
Пожаловавшись же тет-а-тет на свою горькую долю старому другу, он, увы, не нашел понимания. Эзар посоветовал ему либо предпринять решительный кавалерийский натиск на вдову, либо утешиться с одной из тех самых служанок, но только не трахать императору мозг разговорами, достойными пятнадцатилетних мальчишек. Нетипичное раздражение, проскользнувшее в эзаровском голосе при упоминании этой темы, Форкосигана удивило.
— А я и не боюсь, — буркнул тот.
— Ну и молодец. — Граф одобрительно похлопал сына по плечу. — Готовься к празднеству в честь своей помолвки, лорд Форкосиган. Через три дня. А пока… беги играй. Можешь похвастаться своим приятелям, что скоро станешь им деверем. Только, — внезапно пришло ему в голову самое естественное, что может предпринять двенадцатилетний пацан (и то, как он сам поступил бы в этом возрасте, хотя кто знает его младшего, тот всегда был тихоней), — за стены замка ни шагу без моего оруженосца. Ни в конюшни, ни в парк, ясно? Лучше на невесту посмотри, если получится. Это приказ, солдат.
— Так точно, сэр.
Эйрел выслушал отповедь, опустив глаза. Ни обиды, ни радости, ни злости. Тихий, как мышка, застенчивый, себе на уме мальчишка.
Петр незаметно вздохнул и признался сам себе, что резок с ним — и не случайно. Наверное, он испытал бы куда больше радости, даже наорав на парня, если бы тот хоть раз показал характер…
Успел ли похвастаться Эйрел своим приятелям первым, или граф сообщил радостную новость домочадцам лично еще вечером, но назавтра умонастроение в замке разительно изменилась. Его обитатели усиленно делали вид, что единственная причина визита высоких гостей — разговоры о брачном союзе, а центральная персона — разумеется, граф Форкосиган. Петр злился и ощущал себя не в своей тарелке. Матримониальные договоренности всегда были женским занятием, но за Форкосигана договариваться было некому: он скоропостижно овдовел совсем недавно и лишился всей своей родни еще в Первую Цетагандийскую. Впрочем, отыскать приличную сваху ему ничего не мешало бы, знай он только о такой необходимости заранее. Да уж, Эзар привык рубить с плеча и оставлять своих людей разбираться с последствиями, в полной уверенности, что им это по силам. «Договорись с какой-нибудь из здешних женщин», бросил он Петру, едва услышал об этом затруднении, и больше к этому вопросу возвращаться не пожелал.
Похоже, император и сам оказался здесь в двусмысленном положении. Всем понятный и житейский повод столь высокого визита не требовал, а для того, чтобы представить Его Императорское Величество как «свадебного генерала» при его лучшем друге, речь должна была зайти как минимум о свадьбе. Форратьеры чином помладше нервничали так, что это легко было разглядеть даже одним глазом, к тому же прищуренным. Эзар двадцать часов в сутки терзал своих связистов, не желая, чтобы пропала хоть минутка, и косился на хроно с очень выразительным видом. Конечно, в поступающих депешах никаких новых неприятностей отмечено не было, а то Петр бы узнал. Просто деятельной натуре Эзара претило терять время впустую.
А у графа Форкосигана тем временем обнаружилась новая забота. И звалась она, смешно сказать, леди Амалией Форратьер.
Леди Амалия, урожденная Форпински, вдовая золовка графа, оказалась одной из немногих дам замка, подходивших на роль свахи (близкие родственницы невесты или достигшие возраста маразма старухи отпадали по всем понятным причинам). Петр Форкосиган обратился к ней по-родственному и отказа в помощи не получил. Но сразу же леди Амалия всеми доступными ей способами принялась намекать, что бравый генерал не получит отказа и ни в чем ином, если соблаговолит уделить немного внимания достойной женщине. Достойной и довольно привлекательной, нельзя было не признать, хотя такой привязчивой! Прижимаясь полной грудью к самому плечу графа, она утешающе ворковала, что всей вдовьей душой разделяет его потерю. Отлавливая Форкосигана в коридорах замка, заводила разговор о том, что любому дому просто необходима женская рука. А при каждой встрече с Эйрелом принималась гладить его по голове и сетовать, как тяжело бедному ребенку без материнской ласки. Маленький солдатик поглядывал на леди угрюмо, но воспитанно молчал, за что отец всякий раз так и рвался его похвалить. Сам он тоже не преступал границ вежливости, хотя рука сама тянулась ущипнуть вдову за что-нибудь выдающееся. Но одно дело — доступные для короткой интрижки служанки, и другое — графская родственница, с которой шуры-муры на раз не пройдут. Памятуя о том, что нужно сохранять полное расположение свахи до самого момента помолвки, генерал улыбался и отчаянно лавировал.
Пожаловавшись же тет-а-тет на свою горькую долю старому другу, он, увы, не нашел понимания. Эзар посоветовал ему либо предпринять решительный кавалерийский натиск на вдову, либо утешиться с одной из тех самых служанок, но только не трахать императору мозг разговорами, достойными пятнадцатилетних мальчишек. Нетипичное раздражение, проскользнувшее в эзаровском голосе при упоминании этой темы, Форкосигана удивило.
Страница 13 из 46
