Два генерала

Это подтверждали не только слухи, но и сводки финансовых аналитиков дотошного Негри. Следовательно, у графа была ниточка, потянув за которую, он мог бы управлять своим взбалмошным, не от мира сего, братцем. Дело оставалось за малым: вызвать у графа горячее желание за эту ниточку дернуть, а Доно — доставить сюда для переговоров с глазу на глаз.

К самому графу Форратьеру шла даже не ниточка — настоящие поводья. Разумеется, Эзар не опускался до угроз или хотя бы намеков на них, но оба понимали, что, не явись Доно решить дело миром, то уже Негри будет поручено радикально разобраться с так некстати возникшим нареченным императорской невесты. А граф искренне хотел видеть своего младшего брата живым, здоровым и на свободе. Поэтому приглашение приехать в гости, которое он отправил Доно, больше походило на приказ. К счастью, Доно не находился неотлучно в военной ставке при своем покровителе, не то Юрий Безумный не отпустил бы своего фаворита, не считаясь ни с какими рациональными доводами. Но разрешение на посещение семейного праздника, в нейтральном графстве и под гарантии безопасности, тому вымолить удалось.

Изначальная пикантность была в том, что Доно, в нынешних терминах, являлся открытым мятежником и сторонником низложенного тирана. Граф Пьер сразу заявил, что искренне желает видеть Его Величество счастливо и без проблем женатым, но столь же сильно не хочет видеть своего брата в клетке — или в тюрьме — в качестве свадебного подарка последнему. Эзар посмеялся, что мстить всяким мазилкам — ниже его достоинства, по ходу быстро получил у Негри сводку, не числится ли за Доно что-то конкретно нехорошее, и дал свое монаршее слово, что позволит тому беспрепятственно приехать на эти переговоры и невредимым уехать с них. Официально, разумеется, никакие это были не переговоры, а помолвка юной племянницы лорда Доно. Негри бессловесно поворчал, однако высочайшее решение не оспорил.

— Капитан, — привычно поинтересовался император, едва они остались одни, — что тебе на этот раз не нравится?

— Мне, Ваше Величество, — ответил Негри не без язвительности, — нравится все. И то, что закадычный друг Юрия притащит с собой на хвосте пару шпионов, тоже.

Действительно, граф Форратьер выговорил для Доно присутствие двоих телохранителей: «Мой брат — человек не военный, и ему небезопасно путешествовать по охваченной войной стране в одиночку… если вы запретите ему прибыть даже с этим номинальным сопровождением, сир, боюсь, он расценит это как основание опасаться за свою жизнь и свободу и не поедет, ведь вы знаете, наш Доно всегда был человеком со странностями»… Эзар плюнул и согласился. По большому счету не важно, получит ли обещание безопасности один только Доно — давний юрин прихвостень с профессионально наблюдательным взглядом — или за компанию с ним будут здесь отираться еще двое подозрительных сопровождающих.

— А тут уже твоя забота, кто они. Телохранители, шпионы, диверсанты или цеты замаскированные, в полоску и с гребнем… Сам разбирайся, мне доложишь и примешь меры.

Негри вздохнул.

— Так точно, сэр. Обыщем при въезде в поместье, просканируем, оружие отберем и опечатаем, повесим на обоих жучки… Только это как мертвому припарки, если сюда действительно заявятся профессионалы. А радикально решать этот вопрос вы мне запретили.

Эзар подумал, что, конечно, радикальное решение вопроса — самое надежное, но в гражданскую войну ради искоренения всех подозрительных личностей придется ползАмка посадить под замОк. Гм. Хороший каламбур. А половину из оставшихся, кстати, неплохо бы поставить к стенке.

Хотя это бы уже какие-то массовые казни получились: полное население замка, принарядившееся ради семейного праздника и собравшееся в парадной зале, оказалось изрядным. Откуда они только выбрались? Все эти родственники, свойственники, домочадцы, приживалы, семейные слуги — и конечно, дети. Семейство Форратьеров всегда славилось богатством и плодовитостью, и в день помолвки графской дочери это самое богатство сверкало со стен зала, а плодовитость по залу носилась, с визгом или более степенно, смотря по возрасту. На виновницу торжества с гордостью взирал заключивший помолвку папаша и с опаской — юный жених. Петр Форкосиган удостоил будущую невестку единственным взглядом, точно убеждаясь, что явных признаков мутации не видно, и продолжил разговор с ее отцом. Да и правда, на что там смотреть: мелкая, черноволосая, шумная девочка, неотличимая на взгляд Эзара от остальных своих сестер и кузин. «Наверное, и моя нареченная в детстве была такой же вертлявой занозой», — подумал Эзар и испытал мимолетное сочувствие к младшему Форкосигану. Принцесса Катарина, Форратьер по матери, не отличалась покладистым характером, как и вся их порода.

Начались танцы. Эзару, как самому почетному гостю, этой обременительной обязанности удалось избежать. Он только издалека смотрел, как Эйрел кружится в вальсе с форратьерской дочкой, старательно пытаясь не наступить ей на шлейф.