Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
Добавить в моё избранное
161 мин, 44 сек 10053
Юный жених исполнял свою обязанность так же добросовестно, как бегал по курьерским поручениям отца-генерала, но особого счастья, судя по виду, не испытывал. Смешной. Одна ли леди станет твоей женой, другая, какая разница? Он это еще поймет, когда подрастет.
Достаточно, чтоб женщина была хорошего рода, здорова и плодовита. Она способна приносить удовольствие и служить предметом гордости своей семьи, но требовать от нее большего — чтобы она понимала мужчину или не проявляла склонности к бессмысленным капризам — пустая трата времени. Говорят же, что жена — цветок… какой там, хрупкий? прелестный? Эзар хмыкнул, отчаявшись припомнить эту мудрость дословно, но по смыслу там было нечто вроде «цветок, вся ценность которого в его плодах». Форратьерши — шипастые розы, все как одна. Ну, раз супруга с норовом — значит, и сын будет с характером, тоже неплохо. Можно сказать, что ему повезло.
Эзар всю свою жизнь был тем, кого дамочки ханжеского толка, поджав губы, называют бабником… хотя слово оказалось не совсем точным. Ему было проще считать, что он жаден до жизни и до всех удовольствий, которые ему эта жизнь предоставляет — и с некоторых пор он находил их по обе стороны кровати. Дамы, безусловно, были хороши, но с парнями, особенно в военной части, дело иногда оказывалось проще и понятнее. Тихо, незаметно, негласно, и только верный Негри, с которым он с самого начала заключил непреложный уговор не таиться насчет своих похождений и знакомств, ворчал сквозь зубы: «Надоели мне ваши девочки… и мальчики. Вы хоть на кого-нибудь способны с ходу не запасть?»
Эзар подумал, что теперь знает ответ на этот вопрос. Его собственная высокородная невеста определенно не вызывала у него никаких пылких чувств. Хотя, окажись она здесь, она ничем не отличалась бы от прочих фор-леди в этой зале — ярких, шумных, как тропические птицы — чьи вечерние платья сообразно похвальному требованию моды открывали то, на что приятно посмотреть мужчине. Эзару всегда нравились пухленькие, вроде той шатенки-свахи, которая сейчас буквально повисла на его друге Петре и осаду снимать не собиралась. Генерал прикрывался бокалом с вином и, кажется, ссылался на мифическое ранение, мешающее ему пригласить даму на танец. Зрелище было… забавным. Граф Форратьер повел свою супругу в танце отражений первой парой. Оставшийся в одиночестве император отхлебнул вина, рассеянно мазнул взглядом по толпе, задерживаясь на особо примечательных декольте женщин и знакомых лицах мужчин; прибывшего несколько часов назад Доно, вместе с неотступно сопровождавшей его парочкой громил с холодными глазами, он среди собравшихся якобы не заметил, как и было оговорено заранее…
И тут Эзар замер, борясь с желанием удивленно протереть глаза. Вот эту физиономию он знал прекрасно, а обладателя ее — более чем близко, хотя за последние несколько лет потерял его след и меньше всего ожидал встретить в доме Форратьеров.
Лейтенант Эбернетти. Нильс Эбернетти, светловолосый, ладный, энергичный, ас-истребитель в свои двадцать с небольшим — и комиссованный инвалид в двадцать пять. В промежутке между этими двумя датами — попросту Ник, мальчишка, влюбленный в комполка по уши, как раз один из тех, насчет которых ворчал сквозь зубы капитан Негри. Ворчал, но прикрывал обоих железно, по всем правилам науки, привычно оправдываясь перед собой тем, что лучше проверенный и привыкший к дисциплине офицер, чем… словом, разные бывали варианты. Тайный роман Эзара с Ником полыхал пару лет, а на третий сам собой затух, Эзар увлекся одной очень красивой гречанкой, Ник говорил, что собирается жениться… А через полгода случился тот злосчастный воздушный бой, после которого полку пришлось хоронить сразу двоих пилотов, а третий — дотянул полуживой и сел на вконец раздолбанной машине, так что из рамы его выпиливали. Жизнь лейтенанту Эбернетти спасли, руку — нет. Обычная для тех лет героическая биография, орден и пенсия по инвалидности прилагаются. Ника отправили в тыловой медцентр на протезирование, но муляж из кожи и пластмассы — не синергопротез, чтобы управлять хитрой галактической техникой, и бывший ас был комиссован вчистую. Вскоре тот спешно уехал, куда — толком не сказал, а Эзару было не до поисков: шли бои. После войны генерал Форбарра пытался разыскать своего бывшего офицера (боевое братство, не баран чихнул), но не преуспел. У него тогда еще мелькнула мысль, что бывший любовник слишком хорошо от него спрятался. Неужели все это время он сидел здесь, у Форратьеров?
Эзар отставил бокал и пошел сквозь расступающуюся толпу. Прячется Ник или нет, но теперь всем его пряткам пришел конец — осалили. Эбернетти не мог не заметить этого маневра, особенно на финальной стадии, но сейчас бежать ему оказалось некуда; он застыл, по-уставному расправив плечи.
— Лейтенант? — окликнул его Эзар вполголоса, задавая тон беседе. Ни требований, ни намеков на личное, только спокойная радость от встречи с бывшим однополчанином. — Вот уж кого не ждал здесь увидеть, так это тебя, Нильс.
Достаточно, чтоб женщина была хорошего рода, здорова и плодовита. Она способна приносить удовольствие и служить предметом гордости своей семьи, но требовать от нее большего — чтобы она понимала мужчину или не проявляла склонности к бессмысленным капризам — пустая трата времени. Говорят же, что жена — цветок… какой там, хрупкий? прелестный? Эзар хмыкнул, отчаявшись припомнить эту мудрость дословно, но по смыслу там было нечто вроде «цветок, вся ценность которого в его плодах». Форратьерши — шипастые розы, все как одна. Ну, раз супруга с норовом — значит, и сын будет с характером, тоже неплохо. Можно сказать, что ему повезло.
Эзар всю свою жизнь был тем, кого дамочки ханжеского толка, поджав губы, называют бабником… хотя слово оказалось не совсем точным. Ему было проще считать, что он жаден до жизни и до всех удовольствий, которые ему эта жизнь предоставляет — и с некоторых пор он находил их по обе стороны кровати. Дамы, безусловно, были хороши, но с парнями, особенно в военной части, дело иногда оказывалось проще и понятнее. Тихо, незаметно, негласно, и только верный Негри, с которым он с самого начала заключил непреложный уговор не таиться насчет своих похождений и знакомств, ворчал сквозь зубы: «Надоели мне ваши девочки… и мальчики. Вы хоть на кого-нибудь способны с ходу не запасть?»
Эзар подумал, что теперь знает ответ на этот вопрос. Его собственная высокородная невеста определенно не вызывала у него никаких пылких чувств. Хотя, окажись она здесь, она ничем не отличалась бы от прочих фор-леди в этой зале — ярких, шумных, как тропические птицы — чьи вечерние платья сообразно похвальному требованию моды открывали то, на что приятно посмотреть мужчине. Эзару всегда нравились пухленькие, вроде той шатенки-свахи, которая сейчас буквально повисла на его друге Петре и осаду снимать не собиралась. Генерал прикрывался бокалом с вином и, кажется, ссылался на мифическое ранение, мешающее ему пригласить даму на танец. Зрелище было… забавным. Граф Форратьер повел свою супругу в танце отражений первой парой. Оставшийся в одиночестве император отхлебнул вина, рассеянно мазнул взглядом по толпе, задерживаясь на особо примечательных декольте женщин и знакомых лицах мужчин; прибывшего несколько часов назад Доно, вместе с неотступно сопровождавшей его парочкой громил с холодными глазами, он среди собравшихся якобы не заметил, как и было оговорено заранее…
И тут Эзар замер, борясь с желанием удивленно протереть глаза. Вот эту физиономию он знал прекрасно, а обладателя ее — более чем близко, хотя за последние несколько лет потерял его след и меньше всего ожидал встретить в доме Форратьеров.
Лейтенант Эбернетти. Нильс Эбернетти, светловолосый, ладный, энергичный, ас-истребитель в свои двадцать с небольшим — и комиссованный инвалид в двадцать пять. В промежутке между этими двумя датами — попросту Ник, мальчишка, влюбленный в комполка по уши, как раз один из тех, насчет которых ворчал сквозь зубы капитан Негри. Ворчал, но прикрывал обоих железно, по всем правилам науки, привычно оправдываясь перед собой тем, что лучше проверенный и привыкший к дисциплине офицер, чем… словом, разные бывали варианты. Тайный роман Эзара с Ником полыхал пару лет, а на третий сам собой затух, Эзар увлекся одной очень красивой гречанкой, Ник говорил, что собирается жениться… А через полгода случился тот злосчастный воздушный бой, после которого полку пришлось хоронить сразу двоих пилотов, а третий — дотянул полуживой и сел на вконец раздолбанной машине, так что из рамы его выпиливали. Жизнь лейтенанту Эбернетти спасли, руку — нет. Обычная для тех лет героическая биография, орден и пенсия по инвалидности прилагаются. Ника отправили в тыловой медцентр на протезирование, но муляж из кожи и пластмассы — не синергопротез, чтобы управлять хитрой галактической техникой, и бывший ас был комиссован вчистую. Вскоре тот спешно уехал, куда — толком не сказал, а Эзару было не до поисков: шли бои. После войны генерал Форбарра пытался разыскать своего бывшего офицера (боевое братство, не баран чихнул), но не преуспел. У него тогда еще мелькнула мысль, что бывший любовник слишком хорошо от него спрятался. Неужели все это время он сидел здесь, у Форратьеров?
Эзар отставил бокал и пошел сквозь расступающуюся толпу. Прячется Ник или нет, но теперь всем его пряткам пришел конец — осалили. Эбернетти не мог не заметить этого маневра, особенно на финальной стадии, но сейчас бежать ему оказалось некуда; он застыл, по-уставному расправив плечи.
— Лейтенант? — окликнул его Эзар вполголоса, задавая тон беседе. Ни требований, ни намеков на личное, только спокойная радость от встречи с бывшим однополчанином. — Вот уж кого не ждал здесь увидеть, так это тебя, Нильс.
Страница 17 из 46
