Два генерала

Вчера у Форкосигана был занятой день. Вечером даркойская операция вступила в следующую фазу: была со всем тщанием проведена имитация аварии на складах химического оружия, и ввиду якобы просочившегося фитаина введен в действие план эвакуации. Для маленького гарнизона, разместившегося в форратьерском поместье, это означало, что резко активизируются радиопереговоры, высшее командование станет бдеть и по ночам, несколько офицеров спешно отбудут к войскам — в общем, произойдут вещи, заметные постороннему, но любопытному и внимательному взгляду.

— Вчера? Шум? — генерал Форкосиган поставил бокал, откашлялся, оглянулся, убеждаясь, что рядом нет особо любопытных, желающих присоединиться к разговору — словом, потянул паузу, как только мог. — Знаете, кузен, мне неловко в этом признаться, но вчера как стратег я… э-э, потерпел некоторое фиаско. Нет, серьезное поражение, говоря без обиняков, Ошибся, недооценил противника.

Он посмотрел в центр залы, убедился, что нужного цвета платье лоцируется в добром десятке метров отсюда, и продолжил многозначительно, чуть понизив голос:

— Ваша золовка и моя сваха — женщина явных достоинств, заметных невооруженным взглядом — вчера решительно сменила осадную тактику на наступательную и нанесла мне сокрушительный удар с двух флангов одновременно.

— Амалия? — граф Форратьер удивленно приподнял бровь, будто бы не зная, как его родственница обхаживает знатного вдовца.

Петр набрал воздуху в грудь, оскалился в улыбке, и его понесло на полном скаку:

— Увы! Когда я прибыл к ней вечером поговорить о… скажем так, обсудить детали помолвки, то выяснилось, что дамский корсет — еще то оружие. В точно рассчитанный момент леди подорвала его, словно мину замедленного действия, и нанесла решающий удар, рухнув в обморок мне на руки. Противник в моем лице оказался смят и морально уничтожен, а затем атаку поддержали минометы — как, скажите, иначе назвать эту ее горничную, с завываниями влетевшую в комнату?

Форратьер завороженно слушал. Форкосиган излагал вдохновенно и с подробностями, как когда-то в войну травил байки у солдатского костра:

— … Окруженный и подавленный численным превосходством противника, я уже решаю, что живым не сдамся, и буквально случайно лезу в карман, так сказать, за последней гранатой. «Застрелюсь!» думаю я. И вот я открываю ладонь и обнаруживаю на ней, черт побери, коробочку с кольцом. Тем самым, что доставили для помолвки моего мальчишки. Амалия радостно вскрикивает, будто это не она только что рухнула, как подорванный мост, и уже набирает воздуху в грудь, чтобы заявить, что принимает мою капитуляцию, и я понимаю, что еще минута, и я пропал. И вдруг, благослови его боже, пищит рация, и меня срочно вызывают…

Надо сказать, в этом месте Форкосиган почти не приврал. В момент вызова он действительно находился в комнатах свахи. И звонок от Форинниса — штабного связиста, которого он не иначе как шестым чувством защитил на днях от подозрений Негри — прозвучал в идеально подходящий момент, спасая его если не от придуманной катастрофы, то от настоящего конфуза. Хотя, конечно, в рассказе стоило сгустить краски до буффонады, а доля сдобренного военными терминами грубоватого юмора была отмерена им точь-в-точь, чтобы заставить слушателя расхохотаться в нужных местах, а его гостей — понимающе оглянуться и потерять интерес: ну, конечно, генерал Форкосиган и его знаменитые военные истории, все понятно и даже скучновато.

— Тогда я, заорав по старой привычке «Ура!», выполняю маневр отступления. Связываю противника в лице этой вокально одаренной горничной необходимостью поддерживать свою госпожу, а сам, прыгаю, э-э, в окно веранды. Где и встречаю Негри, который тоже слышал все эти крики и готов поднять в ружье охрану. После чего мы, — он покаянно вздохнул, — бесславно бежали.

Граф Форратьер наконец-то разразился хохотом. Граф Форкосиган, выпаливший все вышесказанное на едином дыхании, рассмеялся вслед за ним. А затем дождался главного — когда его кузен отсмеется и задаст тот самый вопрос, ради которого этот разговор и был начат:

— Но что же за срочное дело так вовремя спасло вас, Петр?

— Именно об этом деле я и собирался с вами поговорить, — мягко начал Форкосиган, обрывая смех, беря хозяина дома под локоть и отводя в сторону. — Там переполох серьезнее, и, в отличие от корсета леди Амалии, дело прыжком из окна не поправишь. Даже если я перевешаю раздолбаев, допустивших одну дикую глупость, меры принимать придется, причем срочно. И тут, мой дорогой сват, чертовски кстати оказалась бы ваша помощь…

Поскольку новость о взрыве на складах химоружия уже достаточно расползлась, то войска и горожане Даркоя забегали, как растревоженные муравьи, а первые колонны эвакуации потянулись прочь из города. На этом этапе генералу Форкосигану, несмотря на его неубедительные протесты, отводилась всего лишь прозаическая роль дезинформатора.