Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
Добавить в моё избранное
161 мин, 44 сек 10063
— Не брали бы вы меня на слабо, генерал, — отозвался Негри почти задушевно. — Не выйдет. Он под защитой императорского обещания. Поэтому ни вам, ни кому другому из нас объект и пальцем нельзя тронуть. Я бы попросил и ваше слово, что здесь, у Форратьеров, вы на него не нападете. Иначе мне придется поставить людей следить еще и за вами. Не хочу ни оскорблять этим вас, ни создавать дополнительную работу себе.
— Полагаешь, ты сможешь мне помешать, если я всерьез решу его прибить? — проворчал Петр. Пожалуй, этот сможет, но не укреплять же Негри в подобной уверенности.
— Не знаю. Но смогу создать вам достаточно проблем. А вы — мне. Предлагаю другой путь, милорд. — Негри добродушно улыбнулся; выражение, столь редкое на его бесстрастной физиономии, что оно одно давало основание бить тревогу. — Вы даете мне свое форское слово не трогать майора — а я прослежу за ним и разработаю операцию по его обезвреживанию так, чтобы не нарушить императорского обещания. Доно и его люди должны покинуть этот замок невредимыми, верно? Дальнейшее будет уже нашей задачей: накрыть их по дороге, разделить и осуществить вашу мечту о справедливой мести, граф Форкосиган.
Он встал, отряхнул ладони и припечатал:
— Терпеть не могу шпионов. Чужих.
— Если леди Катарина, э-э… изменила свое мнение и выбрала вас, — начал он деловую часть разговора совершенно невпопад, — я, конечно же, пожелаю вам обоим счастья…
Эзар мысленно поморщился, вообразив себе все предстоящее счастье в полном объеме, но терпеливо ответил:
— Я польщен добрыми чувствами с вашей стороны, однако мне требуется от вас иное: формальное подтверждение того, что вас с миледи не связывают никакие обязательства.
— А как же, э-э, форское слово? — моментально стушевался Доно. — Наша с нею помолвка состоялась, гм, прилюдно, вот Пьер подтвердит, правда, братец? Даже посмей я утверждать нечто обратное, меня просто ославят, э-э, лжецом или маразматиком. А в мои годы, знаете, еще рано…
Пьер беспомощно пожал плечами: мол, сами видите, сэр, что за невозможный тип мой брат. В этом разговоре граф Форратьер по большей части выступал в роли молчаливого наблюдателя.
— Рано. Факт. Так что будьте добры, Доно, прекратите валять дурака, — сказал Эзар твердо. — Если вы приехали сюда, значит, нам есть о чем поговорить. И чем обменяться, помимо пожеланий счастья.
— А разве вы не хотели, э, просто получить заверения, что я, ну, не против? Когда Кэти… то есть, да, ее высочество Катарина заявит о том, что рвет помолвку, я тут же это подтвержу, слово чести! Но не могу же это сделать я сам? Публично?
— Почему же? — Эзар потихоньку начал терять терпение, хотя надежду еще не утратил.
— Это будет, э, недопустимо, — ответил Доно, почти не запнувшись. — Сомнение в безупречности леди, значит, оскорбление для ее брата. Юрий мне не простит предательства. Я приехал сюда честно договариваться с вами, но никак не перейти на вашу сторону.
Хм. Похоже, надо немного прижать этого увертливого паршивца. Хотя прижать всерьез не получится… так, зажать в углу и потискать, выражаясь фигурально. Тьфу ты, не о том…
— Я не думаю, — нарочито нахмурился Эзар, — что в моем присутствии кому-либо уместно демонстрировать свою лояльность Юрию. Это опасно граничит с государственной изменой.
Доно развел руками, вдруг улыбнулся и, с нетипичной для такого откровенного штатского храбростью, заявил, глядя императору прямо в глаза:
— Для вас наверняка, гм, не новость, что Юрий — мой повелитель. Но государство вряд ли серьезно пострадает от того, что ему принадлежит верность одного-единственного архитектора. К тому же вы обещали мне безопасность, сэр.
— На время этого визита — допустим. Но мне сложно будет не гневаться потом, видя, как вы превратили этот визит в фарс, по сути не желая ни о чем договариваться.
— Я, а-а… нет. Я очень даже желаю, сэр, — Доно немедля пошел на попятный, демонстрируя, насколько хорошо он понимает весь спектр неприятных последствий, которые может повлечь за собой как императорский гнев, так и намерение Эзара радикально решить проблему с бывшим нареченным его невесты.
— Полагаешь, ты сможешь мне помешать, если я всерьез решу его прибить? — проворчал Петр. Пожалуй, этот сможет, но не укреплять же Негри в подобной уверенности.
— Не знаю. Но смогу создать вам достаточно проблем. А вы — мне. Предлагаю другой путь, милорд. — Негри добродушно улыбнулся; выражение, столь редкое на его бесстрастной физиономии, что оно одно давало основание бить тревогу. — Вы даете мне свое форское слово не трогать майора — а я прослежу за ним и разработаю операцию по его обезвреживанию так, чтобы не нарушить императорского обещания. Доно и его люди должны покинуть этот замок невредимыми, верно? Дальнейшее будет уже нашей задачей: накрыть их по дороге, разделить и осуществить вашу мечту о справедливой мести, граф Форкосиган.
Он встал, отряхнул ладони и припечатал:
— Терпеть не могу шпионов. Чужих.
7. Император Эзар Форбарра
Доно Форратьер, несмотря на всю свою экстравагантную репутацию, сумасшедшие эстетические вкусы и граничащее с невозможным умением удерживаться уже не первый год подле Юрия Безумного, внешность имел самую заурядную. Темноглазый, однако не до характерного форратьерского пронзительного блеска во взгляде, с собранными в короткий хвост волосами и не то чтобы полноват, но на привычный к военной выправке взгляд Эзара какой-то рыхлый. Не красавец, отнюдь, впрочем, задумываться о том, спит ли Юрий со своим фаворитом и за какие красивые глаза, Эзару категорически не хотелось. А еще Доно весь разговор отводил взгляд, запинался, что то и дело хватался за карандаш и принимался что-то черкать на бумаге — что позволяло заподозрить в нем, на выбор, либо умственную недостаточность, либо изощренный саботаж, либо подступающую панику.— Если леди Катарина, э-э… изменила свое мнение и выбрала вас, — начал он деловую часть разговора совершенно невпопад, — я, конечно же, пожелаю вам обоим счастья…
Эзар мысленно поморщился, вообразив себе все предстоящее счастье в полном объеме, но терпеливо ответил:
— Я польщен добрыми чувствами с вашей стороны, однако мне требуется от вас иное: формальное подтверждение того, что вас с миледи не связывают никакие обязательства.
— А как же, э-э, форское слово? — моментально стушевался Доно. — Наша с нею помолвка состоялась, гм, прилюдно, вот Пьер подтвердит, правда, братец? Даже посмей я утверждать нечто обратное, меня просто ославят, э-э, лжецом или маразматиком. А в мои годы, знаете, еще рано…
Пьер беспомощно пожал плечами: мол, сами видите, сэр, что за невозможный тип мой брат. В этом разговоре граф Форратьер по большей части выступал в роли молчаливого наблюдателя.
— Рано. Факт. Так что будьте добры, Доно, прекратите валять дурака, — сказал Эзар твердо. — Если вы приехали сюда, значит, нам есть о чем поговорить. И чем обменяться, помимо пожеланий счастья.
— А разве вы не хотели, э, просто получить заверения, что я, ну, не против? Когда Кэти… то есть, да, ее высочество Катарина заявит о том, что рвет помолвку, я тут же это подтвержу, слово чести! Но не могу же это сделать я сам? Публично?
— Почему же? — Эзар потихоньку начал терять терпение, хотя надежду еще не утратил.
— Это будет, э, недопустимо, — ответил Доно, почти не запнувшись. — Сомнение в безупречности леди, значит, оскорбление для ее брата. Юрий мне не простит предательства. Я приехал сюда честно договариваться с вами, но никак не перейти на вашу сторону.
Хм. Похоже, надо немного прижать этого увертливого паршивца. Хотя прижать всерьез не получится… так, зажать в углу и потискать, выражаясь фигурально. Тьфу ты, не о том…
— Я не думаю, — нарочито нахмурился Эзар, — что в моем присутствии кому-либо уместно демонстрировать свою лояльность Юрию. Это опасно граничит с государственной изменой.
Доно развел руками, вдруг улыбнулся и, с нетипичной для такого откровенного штатского храбростью, заявил, глядя императору прямо в глаза:
— Для вас наверняка, гм, не новость, что Юрий — мой повелитель. Но государство вряд ли серьезно пострадает от того, что ему принадлежит верность одного-единственного архитектора. К тому же вы обещали мне безопасность, сэр.
— На время этого визита — допустим. Но мне сложно будет не гневаться потом, видя, как вы превратили этот визит в фарс, по сути не желая ни о чем договариваться.
— Я, а-а… нет. Я очень даже желаю, сэр, — Доно немедля пошел на попятный, демонстрируя, насколько хорошо он понимает весь спектр неприятных последствий, которые может повлечь за собой как императорский гнев, так и намерение Эзара радикально решить проблему с бывшим нареченным его невесты.
Страница 25 из 46
