Два генерала

— Но договориться, ну, это значит, что результат должен устроить всех, верно? А вы хотите от меня, гм, слишком многое. Пусть лучше Катарина, э, сама скажет, что я от обязательств свободен. Вам же не трудно ее попросить у нее такую малость, ну, перед свадьбой? — Он хмыкнул. — На сестру Юрий злиться, гм, не станет… куда уж больше. А я сразу обеими руками подпишусь и письмо пришлю, в лучшем виде.

Может, придется поступить именно так, если он не вытрясет из увертливого форратьерского братца нужной бумаги прямо сейчас. Хотя чертовски не хотелось бы. Их с Катариной отношения являли собой цепь строго отмеренных взаимных уступок, только для приличия скрепленных видимостью хоть какой-то обоюдной симпатии.

— И что же вы хотите за такую, как вы выразились, малость, Доно? — спросил Эзар ровно.

Тот потупил свои выразительные форратьерские глаза:

— Тоже совсем немного, сэр. Амнистию. Если вдруг… ну, вы понимаете, я не верю в такой исход, но что если вам удастся победить? Я бы не хотел попасть в качестве назидательного примера ни в тюрьму, ни в клетку… вы же понимаете, я — не солдат, я — человек искусства.

Эзар восхитился. Наглость Доно была тем поразительней, что произносилось все это с совершенно невинным выражением лица.

— Забавная шутка. Мне придется самостоятельно разрешить сложный вопрос с принцессой Катариной, а в благодарность за это изменник-фор получит от меня амнистию?

— В чем-то похоже, — со вздохом признался Доно, — хотя так тенденциозно подано! Но то, что предлагаете вы, сэр, тоже, ну как-то, не похоже на равную сделку. Я должен публично расписаться в акте предательства по отношению к моему государю, в обмен на… на что, кстати?

— Юрий низложен, — припечатал Эзар. — Не буду напоминать, за что. И тот, кто продолжает считать его своим государем, разделит его судьбу, когда эта смута окончится. Вы не последний в этом списке, лорд Доно. Я не угрожаю, не пугаю, всего лишь довожу до вашего сведения очевидный факт. Но если вы сейчас проявите добрую волю, моим ответным подарком будет билет с Барраяра и скорейший беспрепятственный проезд туда, куда вы пожелаете. Я предлагаю вам уникальную возможность скрыться от гнева коронованного безумца и пересидеть гражданскую войну в безопасности, не воюя ни за одну из сторон. Потом, если захотите, вы сможете вернуться. Как видите, я щедр.

— Вы так, ну, уверены, что в этой войне победите?

— Безусловно.

— Вот и Юрий то же говорит, — вздохнул Доно. — А выходит, я должен поверить именно вам и предать его целых два раза, для верности, да? Порвать помолвку с Кэти, а потом бросить его самого? Предложение ужасно, гм, щедрое.

Эзар улыбнулся.

— Будь вы так безоговорочно верны Юрию, как заявляете, вы не приехали бы сюда договариваться со мной с глазу на глаз. И рыбку съесть, и косточкой не подавиться, да? Не выйдет. Это моя война за Империю, Доно, и ваша голова; решайте сами, как уберечь второе от первого. Я даю вам возможность обойтись без драматических жестов. Можете для страховки писать издалека своему повелителю, что печетесь о его интересах, вдохновились примером принца Ксава и ищете военной помощи у инопланетников. Ну, или что сами придумаете.

— Э-э, ну, нет… Мне так не очень. Я ведь могу, ну, подумать? — пробурчал Доно, не поднимая глаз и словно всецело поглощенный каракулями на своем листке бумаги.

— Думайте. — Эзар поднялся. Пожалуй, решил он, на сегодня хватит: Доно боится принять решение прямо сейчас и так же боится уехать, не приняв никакого решения. Пусть здраво оценит свои страхи. — Я не торгуюсь: вот товар, вот цена, на размышление у вас сутки и не минутой больше. При всей моей симпатии к Форратьерам, граф Пьер, я и так злоупотребил вашим гостеприимством, и обстоятельства не позволят мне задержаться в гостях дольше. Я видел, граф Форкосиган уже поговорил с вами?

Разговор с Доно засел в Эзаре занозой, неоконченным делом. Он понимал, что стоит помариновать Форратьера, чтобы тот своим богатым воображением успел оценить перспективы и понял, чего ему следует опасаться больше. Но самому ему эти сутки было делать решительно нечего, а не слишком обязательная рутина валилась из рук. Переписка была и так занятием бесконечным, неизбежным и вызывающим у него изжогу, да и все равно черновики писем и циркуляров останутся ждать его возвращения во дворец, чтобы там воплотиться в непререкаемое императорское слово. Стоять над душой у штабистов, Форкосигана или Негри он считал несправедливым, мысли о свадьбе старательно от себя гнал, разведка не принесла свежих новостей… Все как будто затихло.

И, оправдав этим самым свое вынужденное безделье, он после обеда решительно направился к Эбернетти с бутылкой в руках. В конце концов, обещал, а слово фора крепко.

То, что за ним и туда дисциплинированно следовал СБшный охранник, Эзар решил считать меньшим из зол.