Два генерала

— Он хотел пошутить, что императорам, вообще-то, не отказывают, но мгновенно понял, КАК истолкует эту фразу его бывший любовник, и прикусил язык.

Ник одним махом допил вино и со стуком поставил стакан на стол, чтобы тут же спешно потянуться к бутылке — добавить. «Развезет тебя, приятель, без закуски», — подумал Эзар, глядя, как из позвякивающего о край горлышка стекает в бокал красная струя, но добрый совет придержал при себе.

— Я однорукий, — отрезал отставной пилот, быстро приканчивая и второй стакан. Доброе вино оседало в нем не легкостью, а досадой и злостью. — Калека. Почти мутант. Какую несчастную вы собираетесь мне посватать?

— Да никакую, — от такого напора Эзар опешил. — Сдай назад, Ник. У меня на твою персону другие виды. Можно сказать, совсем наоборот.

— Это как? Увы, разводить меня не с кем. — Ник фыркнул, на мгновение внезапно помолодев и превратившись из мрачного ветерана до в мальчишку своих реальных двадцати с хвостиком лет.

— А ты не спирт, чтобы тебя разводить. — Эзар наконец-то определился, с чем он пришел сюда. Смешно сказать: отгулять в знакомой постели остатки свободы. Хотя уж у кого, как ни у императора, свободы поступать по-своему — хоть ложкой ешь. Он решительно придвинулся, положил ладонь Нику на плечо. — Хотя захмелеть от тебя — запросто.

Плечо под его рукой дернулось, и со злостью, сминающее всякое почтительное обращение, Ник припечатал:

— Что, снизошел? Передумал?

— Да тебя подменили, что ли, раз такое несешь? — возмутился Эзар, разворачивая собеседника вместе со стулом. — Уж ты меня знаешь. Когда, скажи на милость, мне для желания нужно было что-то еще… кроме желания? — Он подумал и прибавил с легкой неуверенностью: — Или ты мне до сих пор Деми не простил?

Деметрой звали ту самую красавицу-гречанку, к которой склонилось переменчивое сердце комполка после того, как молодой пилот его оставил. Но нет, Ник помотал головой. Хорошо. Эзар уперся обеими ладонями в подлокотники, навис над ним, заключая его в клетку своих рук.

— Я, может, потому так и злюсь, что теперь придется сдать и этот бастион, — неожиданно для себя самого поделился он. Видно, хмель берет его быстрее, чем он сам полагал, а осенние яблоки на полноценную закуску не тянут. — Нужно мне жениться. Трон укрепить. Нужно, брат, а у меня от этого «нужно» применительно к койке любой интерес падает до нуля.

Бывший лейтенант выставил перед собой обтянутую черной перчаткой ладонь — то ли прикрываясь, то ли отпугивая протезом вместо живой плоти:

— Ах, вот оно что… Проверить хочешь — если даже со мной не упадет, значит, и на жену решимости хватит?

— Уел! — Эзар рассмеялся и, потянув за здоровое запястье, поднял его из кресла, встав вплотную. — Вот таким я тебя помню. Тихий мальчик, а что-то скажешь — как отрежешь. Но все же ты не вздумай сравнивать. С женой я так не стану…

Он обхватил ладонью затылок Ника, притянул его, не сопротивляющегося, к себе и поцеловал.

Ника, умницу, сразу как переключили: он не стал ворчать «телячьи нежности», не переспросил «а ты уверен?», не ощетинился показной гордостью. В объятиях откликнулся, обнял, пусть одной рукой. Эзар попятился, не выпуская бывшего — да нет, к черту, вернувшегося! — любовника, и пытаясь одновременно на ощупь зацепить шнур шторы. Парень, фыркнув, вывернулся из его объятий и деловито, с привычной ловкостью принялся одной рукой расстегивать пуговицы.

— Отвернись, — потребовал он, вдруг замерев на половине движения. — Не хочу, чтобы ты видел.

— Но мне твое ранение не мешает.

— А мне мешает. Давай, задерни шторы, кровать расстели, китель сними, или что ты там хотел сделать? Ну, пожалуйста.

— Глупости. — Эзар улыбнулся, наконец-то не глядя цапнул шнур, и шторы с шорохом сошлись. — Что ты как девица? Не снимай рубашку, если тебя это смущает.

Ник заметно поколебался, потом решительно стащил домашнюю куртку и штаны и неуклюже попытался комом запихнуть их на полку гардероба. Одежда не лезла, он запустил туда руку и принялся торопливо шуровать. Вот уж распустился бывший кадровый военный, мысленно улыбнулся Эзар, которого это зрелище скорее умилило. Он хмыкнул, парень обернулся со смущенной улыбкой на лице. От этой улыбки и от вида полуголого Ника у Эзара в голову шибанул хмель пополам с тестостероном. Эта картинка была из тех времен, когда он сам был на семь лет моложе, всех проблем оставалось — раздолбать проклятых цетов, а один бесцеремонный мальчишка из его офицеров заявился к нему, не много не мало, с признанием, что влюблен.

То, что оставалось между ними сейчас, было меньше влюбленности, но все же больше, чем простой разврат, и Ник, откровенно пахнущий желанием, был уже готов шагнуть к нему, когда раздался стук в дверь. Отставной лейтенант подпрыгнул, словно подросток, которого застали на горячем. Одежда вывалилась на пол, глухо стукнула пряжка ремня, Ник вполголоса ойкнул.